Мятеж на окраине Галактики

Внутренняя дверь уже почти совсем отворилась, открывая доступ к идентифицирующим проходам. «Дикому» надоела эта мышиная возня, и он, отпустив котомку, схватил Уимона за горло. Мальчик закатил глаза и повис на держащих его руках, уронив котомку себе под ноги. «Дикий» тут же отпустил тщедушное тельце и, воровато оглянувшись, подхватил котомку и начал яростно пробиваться сквозь толпу, на ходу торопливо расшнуровывая горловину. Стоило его спине скрыться, как Уимон очнулся и принялся торопливо продираться в противоположную сторону. Идентификатора в котомке не было. Однажды, наслушавшись страшных историй, Уимон улучил момент и, отбежав в сторону, сунул идентификатор себе в мокасин. Уимон решил, что неудобство предварительного ежевечернего разувания где-нибудь в укромном уголке для извлечения идентификатора стоит крушения всех надежд, если его похитят. И сейчас эта предусмотрительность оказалась как нельзя кстати.

Дверь наконец доползла до ограничителя, и в открывшемся проеме появилась толпа Вопрошающих в сопровождении дюжины массивных фигур в тускло поблескивающих доспехах. Люди заволновались. Появление Измененных означало, что их вот-вот начнут запускать. Вопрошающие мелкой рысью взбежали на галерею, обрамляющую входной тамбур, а такты неторопливо заняли позиции с обеих сторон от входа. Уимон начал осторожно протискиваться поближе к входу. Это было непросто. В толпе все старались оказаться поближе к входу, стремясь как можно быстрее оказаться за порогом, оставить позади тяжелую жизнь в стылых и темных куклосах, долгую и полную опасностей дорогу и оказаться там, где много света, еды и всегда тепло. Но худому пареньку, который выглядел года на три младше, чем был на самом деле, пока удавалось осторожно протискиваться вперед. Наконец толпа стала такой плотной, что он вынужден был остановиться. Команда на проход что-то задерживалась, и люди начали волноваться. Кое-где начали вспыхивать свары, но большая часть терпеливо ждала, когда наконец откроются врата рая. Уимон почувствовал, что ему снова сдавили горло, а все тот же голос злобно прорычал:

— Я сказал тебе, что мне нужен идентификатор, щенок.

«Дикий» был очень силен, а может быть, ему придавало силы отчаяние. Быть так близко от рабочих казарм и не иметь никаких шансов попасть туда — это ли не повод для отчаяния! И он не собирался слушать никаких объяснений. Уимону показалось, что у него затрещали позвонки. Вдруг откуда-то слева вывернулся худой, высокий парень и перехватил руку «дикого». Тот разинул рот, собираясь разразиться бранью, но парень сделал какое-то движение пальцами, и из разинутого рта раздались совершенно другие звуки. «Дикий» завопил и разжал руки.