На линии огня

— Понятно. Удачи, Саша!

Агранов направился в полк, Александр прошел в техническую часть. Домой он пошел после отбоя. Дойдя до дома Златы, остановился, поднял голову. Представил, как он входит в подъезд этого дома, поднимается на второй этаж. Злата открывает дверь. Он обнимает, целует ее. Принимает душ. Затем они садятся за стол, ужинают. А потом он относит ее на руках в спальню. Она тихо постанывает в предвкушении сладостной близости…

Черников тряхнул головой:

— Черт! Так и с ума спрыгнуть можно. Не будет ничего. Ни ужина, ни постели, ни Златы… Надо поговорить с комбатом, чтобы в общагу перевел. Черт с ними, с неудобствами, с шумом — все лучше, чем в комфортабельной квартире тихо, но верно лишаться рассудка.

Вздохнув, капитан пошел дальше. А из темного окна второго этажа дома Златы его провожали грустные глаза девушки. Но об этом советский офицер знать не мог. Узнал бы — пошел к ней, и никакие запреты, приказы, инструкции не остановили бы. Побежал бы к той, кого полюбил всей душой…

Во вторник, 3 июля в 7.50 Черников пришел на местный вокзал. Пассажиров было немного, утренним влаком пользовалось мало людей. Купив в кассе билет, Александр прошел на перрон. Поезд стоял в тупике, двигатель его работал, из трубы шел дым. Машинист с помощником готовили транспорт к отправке. Черников прошел к концу перрона и увидел сидевшего на скамейке командира 2-й батареи полкового артдивизиона, капитана Семена Луковцева, которого хорошо знал, благодаря дружбе с зампотехом подразделения.

— Привет, Сеня!

Луковцев резко обернулся:

— Черт! Испугал. Привет! Ты откуда тут взялся, Саня?

Еду в служебную командировку, а ты куда лыжи навострил в служебное время? Или у тебя сегодня выходной?

— Отгул.

— Да ты что? И давно у нас в гарнизоне ввели отгулы? И за что?

— Я сам себе объявил отгул. Потому как имею право, вечером в наряд заступаю.

— Ясно. А чего в Гребов собрался? В штаб дивизии?"

"— Ага! Только меня там не хватало. Я вообще-то в Крежнов над Моравой еду, через Гребов. Джинсовый костюм, такой же, как у тебя, хочу купить, да еще кое-что из шмоток приличных.

— В австрийскую лавку собрался?

— И что в этом такого?

— Да ничего. Ты мне, Сеня, вот что скажи: как там у вас Кулагин поживает?

— Тебе лучше знать, вы ж с ним друзья! — ответил командир батареи.

— Да не видел я его в последние дни. Слышал, загулял Андрюха?

— Загулял! Но вчера вечером на совещании был. Мрачный, как туча и поддатый, но в меру. Его потом командир дивизиона к себе в кабинет увел. Сегодня же, сам понимаешь, я Кулагина видеть не мог. А с кем же он тогда бухает, если ты трезвый? Не с Аграновым же?

— Черт его знает. Вернусь, найду, поговорю по-мужски.

— И правильно. А то политруки сожрут. А он и как специалист, и как мужик достойный. Уважают его.