На линии огня

Искупавшись и одевшись, Александр вышел из ванной. Прошел в зал, где мать накрывала стол. Потянулся.

— Долго ли ты пробудешь дома? — спросила мать.

— Целый отпуск.

— А потом куда?

— В Центральную группу войск.

— Это еще где?

— В Чехословакии, мама, на западе! Буду вам оттуда ковры да хрусталь возить.

— Господи, опять за границу! Что, в Союзе места для тебя не нашлось? Вон в области сколько частей стоят. Не мог поближе к дому перебраться?

Черников приобнял мать:

— В армии, мама, место службы не выбирают. Куда направляют, там и служат.

— Но у тебя орден, медали, могли бы учесть это…

— Мелковат я еще по званию, чтобы принимать в расчет мои желания насчет места службы. Стану генералом — в Москве буду служить. А пока… там, куда пошлют. Но Чехословакия — это не Афган.

— А по мне одно и то же — заграница.

— Заграница, она разная. Но ладно, что-то отца долго нет!

И в это время в прихожую вошел отец.

— В стране с водкой напряженка началась? — спросил Александр.

— С водкой все в порядке, а вот за «Явой» твоей пришлось к аптеке топать.

— Так я же сказал, возьми болгарские.

— Сказал! А мне продавщица сказала, что и «Яву» твою можно купить — правда, за пятьдесят копеек, у студентов у аптеки. Они там всякой всячиной втихаря приторговывают. Ну пошел, купил…

— Молодец!

Черников забрал сумки, отнес на кухню.

Сели за стол. Отец открыл бутылку «Столичной» и сухого вина, разлил спиртное по фужерам.

— За возвращение твое, сын! За тебя!

Выпили. Принялись за закуску.

Мать часто бросала взгляд на часы. Черников не обращал на это внимания. Выпили по второй за родителей, по третьей, не чокаясь, за тех, кто не вернулся с этой проклятой войны. Закусив, Александр прикурил сигарету. Сегодня мать разрешила сыну курить в зале. Вдруг в прихожей раздался длинный звонок.

Александр взглянул на отца:

— Вы кого-то ждали?

Ответила мать:

— Погоди, сынок, открою.

Она вышла в прихожую. Вскоре в зал вошла супруга Черникова, за ней — Елизавета Викторовна:

— Извини, сынок, я не могла не позвонить Гале.

— Что это значит, Саша? — задала Галина вопрос.

Александр взглянул на жену:

— А ты не видишь? Семья отмечает возвращение сына с войны.

— Семья? А я тебе не семья? Почему ты не сообщил мне о своем приезде?

— Ты спросила о семье. Я отвечу на этот вопрос — он же послужит ответом и на все остальные твои вопросы. Галина, ты больше не член нашей семьи.

Галина растерялась:

— Но почему? Что произошло, Саша?

Елизавета Викторовна подала знак мужу, и Владимир Геннадьевич тихо вышел из комнаты.

Супруги остались в зале одни.

— Произошло то, что должно было произойти, — ответил Александр. — Мы стали чужими друг другу, да признаться, я по-настоящему и не любил тебя. Ну, а ты — тем более.