На линии огня

Во вторник Гришин выдал ему все, необходимые для следования в отпуск и далее к новому месту службы, документы, и 20 июля Александр вылетел в Москву. Получив в аэропорту «Домодедово» багаж, состоящий из двух десантных сумок, он вышел на площадь перед зданием аэровокзала. Ощущалась разница температуры с Ташкентом. Там утром было 32 градуса, здесь 22. Лето в этом году в центре России выдалось прохладным, запоздалым. Но сейчас пока было сухо. Александр поставил сумки на асфальт, закурил."

"К нему подошел водитель, занимавшийся частным извозом. За умеренную плату он согласился довезти старшего лейтенанта до Переслава.

…«Жигули» остановились у первого подъезда пятиэтажного дома. Водитель открыл багажник, выставил на тротуар сумки.

Александр поднялся на второй этаж, позвонил в знакомую дверь. Услышал голос отца:

— Кто там?

— Участковый!

— Кто?.. Сашка! — Дверь распахнулась: — Сашка, черт бы тебя побрал! Ты что хочешь нас с матерью до инфаркта довести?

Отец обнял сына:

— Все, Сань?

— Все, пап! Кончился Афган!

— Ну и слава Богу!

В прихожую вышла мать, Елизавета Викторовна. Увидев сына, охнула, присела на пуфик у зеркала и заплакала:

— Саша!

Александр присел перед матерью, обнял ее:

— Ну что ты, мама! Все хорошо. Я вернулся. Кончилась для меня война.

— Господи! Как же я ждала этого дня. Сколько ночей бессонных провела в молитвах.

— Ну, все, все!

Отец тоже смахнул слезу, но сказал наигранно грубо:

— Выпороть бы тебя, Санька! Ну что за дурная привычка не сообщать о приезде? Нам твои сюрпризы…

Александр повернулся к отцу:

— Выпори, батя! В детстве не порол, так сейчас выпори.

— Да ну тебя! Что с матерью?

Елизавета Викторовна поднялась, фартуком вытерла слезы:

— Все хорошо, Володя, все хорошо!

Отец закрыл дверь, Александр поднял сумки, семья прошла на кухню.

Владимир Геннадьевич спросил:

— Ты жену свою тоже не предупредил о приезде?

— Если предупредил бы, то она с утра была бы уже здесь. Но ей тут делать нечего.

Родители Черникова переглянулись:

— И чего это вдруг?

— Отметим возвращение втроем, по-домашнему.

— Но ведь Галина твоя жена! Да и сватья́ тоже родственники…

— Пап, не суетись! А лучше разбери сумки, там кое-что из одежды моей и подарки вам. Там же в сумке, что побольше, во внутреннем кармане деньги; сходи в магазин, купи водки пару бутылок, да матери чего-нибудь легкого; ну и закуски, если надо, да еще блок «Явы».

— Где б ее еще взять! У нас из сигарет с фильтром только болгарские продают.

— Так возьми болгарские.

— Какие?

— Без разницы. Я в ванную, отмокну с дороги.

Черников лежал в ванной около получаса, наслаждаясь ощущением того, что он вновь дома, у родителей. И можно делать все что угодно. Ни посыльный не прибежит, ни тревоги никто не объявит. Хорошо.