На крыльях любви. Лебедь

Не знаю уж как так вышло, но, похоронив и оплакав отца, я поняла, что больше не могу каждое утро просыпаться на мокрой от слез подушке.

Никто не в силах мне помочь, кроме меня самой.

Так и началась новая страница моей жизни.

Почти два года регулярных сеансов с психотерапевтом. О-о-х. Мы проработали всё с момента кончины мамы. Еще несколько литров слез – и дышать стало легче. Гораздо.

Именно тогда я просто разрешила себе быть счастливой.

Начала отвечать на симпатию парней, оказывающих знаки внимания, ходить на свидания, посещать вечеринки одногруппников. Больше времени проводить с моим крестником (да-да, Поля и Димка решили не тянуть с потомством – после окончания третьего курса лучшая подруга утопала в академ в связи с рождением Ванечки). Я вновь начала вести социальные сети. Даже что-то выкладывать…

Конечно, не проходило дня, чтобы я не вспоминала Его.

Время от времени мы переписывались с Ксюшей, и она делилась кое-какими новостями: ни ей, ни Марине не удалось поступить в Москву, поэтому девчонки пошли учиться в местный универ на эконом.

Ну а Он…

Почти сразу после нашего расставания Кирилл уехал в Европу. Вроде как поступил в какой-то крутой университет – подробностей рыжая не знала."

"Однажды я набралась смелости и отправила Воронову сообщение – грызла себя из-за всего, что произошло тогда, и просто хотела объясниться. Глупо, конечно, спустя столько лет…

Правда заключалась в том, что я так и не смогла забыть своего соседа-хулигана… Однако мое сообщение, ожидаемо, осталось непрочитанным.

Тем не менее после переезда в столицу жизнь заиграла новыми красками. Несмотря на некоторые трудности, я не собиралась отказываться от своей мечты покорить модный олимп и потихоньку копила деньги на новую швейную машинку.

Все было очень даже неплохо, пока я не встретила Его.

И моему душевному спокойствию вновь пришел конец…

– Алина, вы меня слышите? – обратилась ко мне спутница Воронова.

– Простите…

Идиотка – мое второе имя.

– Вычеркните капучино! Хочу попробовать сбитень из сезонных ягод.

– Сбитень, – кивнула, рассматривая Его исподтишка.

Если ад и существовал, то в эту самую секунду я имела честь лицезреть одного из самых ярких его представителей, уничтожавшего остатки моего самообладания своей невозможной дьявольской красотой.

За те пять лет, что мы не виделись, Воронов явно еще подрос и раздался в плечах, из дерзкого парня-хулигана превратившись в брутального мужчину. Его черные, как смоль, волосы стали короче. На щеках и подбородке появилась жесткая растительность. Скулы стали острее. Только губы ничуть не изменились…

Такие же полные, яркие и дурманящие. Увы, я пробовала их на вкус.

Не могла оставить без внимания и его вызывающе дорогую одежду. Черный спортивный пиджак с паттерном.