На крутом вираже

Я думаю, Сидоров долго ломал себе голову над тем, как объяснить смерть Дениса для окружающих – объяснить так, чтобы подозрение ни в коем случае не пало на него. Вот тут и пригодились карточные партнеры Котова – люди очень разные, вращавшиеся в разных сферах. У Сидорова возник замысел цепочки убийств, среди которых главное – убийство Котова – затеряется и будет выглядеть совершенно иначе. Затеряется прежде всего из-за того, что первым погибнет крупный начальник, министр Приходько.

– Я понимаю, что Сидоров решил спрятать убийство своего противника, Котова, среди других смертей, – сказал капитан Щербинин. – Но почему Котов был убит именно вторым, а не последним, после Галустяна? Ведь так основной мотив убийств был бы спрятан еще надежнее…

– Да, от других он был бы спрятан надежно, – согласился Лев. – Но тогда бы все происходящее могло открыться самому Котову. Будучи человеком умным, он мог догадаться, что происходит. И тогда от него можно было ждать любого поступка. Он мог написать письмо в прокуратуру или явиться в полицию и обвинить Бориса Сидорова в хищениях и организации убийств. Нет, Котова ни в коем случае нельзя было оставлять в живых, ставить его третьим после Галустяна! Надо отдать должное Борису Сидорову: он показал себя хорошим психологом, рассчитал в этой партии все ходы.

– Психолог он, может, и хороший, но как человек – тряпка! – заявил Крячко. – Надо же: сломался на первом же допросе! Когда ты мне изложил свой план, как ты собираешься построить допрос, как думаешь добиться результата, я вначале не поверил. Согласился с тобой, но в успех не верил. И надо же – все получилось.

– Все получилось, потому что Сидоров – человек совсем другого типа, чем его сообщник, исполнитель убийств, Николай Козлов, – отозвался Гуров. – Тот уже пять лет вращается в бандитских кругах. Не раз видел, как убивают, видимо, и сам убивал, по крайней мере однажды. Он не уважает чужую жизнь, не ценит и свою. Такого человека трудно склонить к даче показаний. Ты сам видел, как тяжело проходил его допрос. Фактически он нам вообще ничего не сказал! Сидоров – человек совершенно другого типа. Больше всего на свете он ценит собственную жизнь, причем хочет «красивой» жизни, с удобствами. Он не признает бандитский кодекс чести, не живет «по понятиям». Поэтому, я полагаю, он сдаст своего подельника Козлова, все будет валить на него, да еще на мертвого Бориса Короткова. Если следователь Железнов правильно поведет дело, не наломает дров, он сможет расколоть Сидорова и получить полную картину всех убийств.

– Мне кажется, Железнов теперь будет делать меньше ошибок, – сказал на это Глухов. – Я беседовал с ним вчера. На него произвела большое впечатление история с банкиром Киршером.