На конкурс красавиц требуется чудовище

И, отвернувшись от стражников, я задала самый животрепещущий вопрос:

— А где они?

— Будут с минуты на минуту, — улыбнулся Деррек Гроза Леса. — Мы никогда не думали о пегасах, как жителях соседнего мира. Они казались каким-то элементом роскоши, красивой конячкой, которая тянет карету. А то, что у них есть колдовские крылья и скорость они развивают невероятную — об этом не думалось. Ну а теперь мы забрали всех, кто захотел служить в окраинных отрядах. И их семьи. Так что часть летунов пристроена.

«А там может и другие бароны посмотрят в сторону пегасов. Так и оставшихся пристроим», пронеслось у меня в голове.

— Леди, — свистящим шепотом выдал один из стражников, — леди, вы юбку забыли!

— Все в порядке, — усмехнулась я. — Так и должно быть. И вообще, не стоит смотреть туда, куда смотреть может только…

Шум десятка пар крыльев заставил меня оборвать фразу и вскинуть голову. Приземляющиеся пегасы были великолепны, особенно, если учесть, что упряжи на них не было.

— Мы решили, что станем добрыми друзьями, — Деррек положил ладонь на шею одного из пегасов, — а друзьям не рвут губы в кровь. Не стягивают шею и уж тем более, не бьют шпорами в бока.

— Ты абсолютно прав, — кивнула я. — Кто станет моим спутников на сегодня?

От пегасов отделился высокий, мощный жеребец. Его кремовая шкура отливала серебром, а грива спускалась до самых копыт. Он склонил голову, я, тут же, поклонилась в ответ и одним движением вспорхнула на подставленную спину. Одновременно со мной это сделали все бойцы.

— Пора, — выдохнула я.

И под пораженно-нецензурный вопль стражников мы взмыли в небо.

Так высоко в небо, что стало трудно дышать! Не то от ужаса, не то от восхищения.

""Я открыла новое чувство ""рахсторг"", страх и восторг слитые воедино и доведенные до высшей точки"", пронеслось у меня в голове.

И тут пегасы устремились к земле. И я не в силах объяснить, каким чудом мне удалось сохранить рот закрытым, а спину ровной.

Шум крыльев сменился тишиной. Пегасы приземлились чисто, не взметнув ни пылинки, не потревожив ни единой травинки. Только хлопнул мой шлейф, красивыми волнами укрывший круп пегаса.

Вдох-выдох. Я — острие клина, за мной весь отряд. И я уверенна в каждом.

А перед нами трибуна, за которой сидит лорд Рентийский, его сестра, брат и отец. И на лицах трех последних — чистое изумление и щепоть страха.

Правитель же задумчив и как будто чем-то раздосадован.

Не доводя паузу до откровенной грубости, я заговорила ровным, спокойным голосом:

— Вильгельмина Фоули-Штоттен, кровь от крови Окраин. Дочь, колдунья, воин."

"И, когда я произнесла «воин» мои люди одновременно ударили кулаками по пустым ножнам клинков. Несмотря на отсутствие оружия (мы ведь не хотим обострения отношений с Правителем), лязг получился впечатляющий.