На этот раз – да!

Может быть, он там и уже занят работой? А может, он не так уж сильно разозлится, если она нарушит их уговор и пересечет запретную черту? Нет, вовсе не из любопытства – просто чтобы пожелать ему хорошего дня, посмотреть в глаза… Меган очень хотелось узнать, как подействовали на него их давешние поцелуи! Так же как на нее или?…

И все же девушка решила дождаться Кита в домике. Она вошла, присела за стол и принялась разглядывать струганную столешницу. Минуты текли, проходили часы, а Кит все не появлялся. Вздохнув, Меган принялась расхаживать взад-вперед по земляному, тщательно выметенному полу. Интересно, Кит тут сам подметает? И постель была заправлена. Взглянув на нее, Меган невольно улыбнулась: Кит справился с задачей ничуть не лучше ее самой… На полке девушка заметила кружку, тарелку и кастрюлю… а рядом несколько книг. И она взяла ту, что лежала сверху.

Когда Меган раскрыла книгу, из нее выпал листочек и мягко спланировал к ее ногам, словно первый осенний лист. Это было письмо. Но кто мог написать Киту сюда? Может быть, некая девица из числа его воздыхательниц, еще не утратив надежды, смастерила любовное послание, моля хотя бы о поцелуе? Губы Меган презрительно скривились. Ну уж нет! Он не имеет права целовать никого, кроме нее, еще целый год! И эта мысль отчего-то ужасно ей понравилась. Меган взглянул на письмо… Сама она ни разу не получала любовного послания, даже от Ичэнна.

Вдруг Меган нахмурилась: письмо адресовано было вовсе не Киту, а некоему человеку по имени Коннор Макинтош, пребывающему в тюрьме города Инвернесс. Девушка ощутила необычайное волнение.

– Тогда откуда оно у тебя? – спросила она вслух.

…Может быть, он нашел письмо в старом замке, где оно пролежало, всеми позабытое, целых семьдесят лет? Сгорая от любопытства, Меган развернула листок и, присев за стол, погрузилась в чтение.

Глава тридцать первая

Глен Дориан

16 апреля 1746 года

Майри Макинтош стояла у окна своей спальни и неотрывно глядела на дорогу, змеившуюся меж двух холмов – дорогу, по которой должны были вернуться Коннор и Руарид, живые и невредимые. Уже почти стемнело, и сердце ее сжималось от дурных предчувствий. Женщина пыталась сосредоточиться на шитье – она мастерила крошечную рубашонку для малыша, которого носила под сердцем… для ребенка, о котором пока не знал даже ее возлюбленный Коннор. Сегодня вечером она сообщит ему радостную весть, когда они все соберутся у приветливого огня, и жизнь вновь войдет в привычное русло.

Тонкое льняное полотно выпало из ее вмиг затрепетавших пальцев: вдали показался всадник.

Коннор! Майри прижала руку к сердцу, силясь успокоить его бешеное биение. Но… жеребец был вороной, а не буланый, как у Коннора. Она разглядела красный мундир и испустила испуганный вскрик.