На изломе алого

– Чт-то?

– Послушай, Саша, – он смотрит на меня, но этот взгляд совершенно потухший, – я верю, что это не ты, но мне нужна твоя помощь. Это память об отце и деде. Семейная реликвия – пусть у меня и нет семьи. Мне это дорого и сейчас я чувствую себя так, словно у меня отняли часть души.

Мое горло деревенеет, а в жилах стынет кровь. Это ведь не то, о чем я думаю? Нет, нет, не может быть! Мне еще никогда в жизни не было так страшно, как сейчас. Как будто отрезало ноги. Не от физического страха, а от внезапно открывшегося понимания, что, кажется… Я распахиваю глаза от ужаса. Кажется, я подвела человека и навсегда потеряла его доверие."

"– Что пропало? – спрашиваю немыми губами.

– Орден Святого апостола Андрея Первозванного – косой крест из серебра с золочением на золотой орденской цепи. Он принадлежал моему прадеду по материнской линии, князю Девятову, и был ему жалован царем. А еще монеты. Золотые. Старой царской чеканки. Очень дорогие.

– Вы… еще не заявляли о пропаже в полицию?

– Нет, – взгляд голубых глаз буравит насквозь, – сначала я хотел поговорить с тобой.

Это как пощечина, а может, даже хуже. Он сомневается. По спине ползет холодный, липкий пот и, наверняка, мое обещание тоже звучит глухо, а еще жалко, потому что я полностью осознаю свою вину.

– Я все верну вам, Генрих Соломонович. Все. Еще не знаю, как, но, клянусь, верну!

Как побитая собака пячусь к дверям, наскоро бросаю вещи в сумку и, конечно, едва ли слышу, как он взволновано кричит мне вслед:

– Нет, Саша! Не смей с этим разбираться сама!

-14-

В моей квартире все по-старому, пахнет одиночеством и ветошью. Льняные занавески на окнах окончательно выцвели, обои поблекли, и даже картина фантастического Мельбурна уже не смотрится яркой и необычной, как раньше.

Я не включаю в прихожей свет. Роняю сумку у стены, прохожу в отцовскую спальню и опускаюсь на его кровать. Раскинув руки, смотрю в потолок, где с пыльной пластмассовой люстры свисают длинные нити паутины. А кажется, что совсем недавно я убирала их. Но нет. Вот они снова здесь – еще тоньше и цепче, чем прежде.

Я смотрю на паутину долго и бесцельно, слушая мерный шаг механизма настенных часов, в тишине собственного дома ожидая наступления вечера.

Тик-так. Тик-так. Вот интересно, если бы время можно было обратить вспять, настроить на обратный ход, выиграло бы от этого человечество? Определенно, да. Тогда бы некоторым людям вообще не стоило рождаться.

Я собираюсь быстро, надев джинсы и куртку, убрав волосы в хвост, покидаю квартиру. Сунув руки в карманы, иду за толпой в подземку – хотя знаю, что почти наверняка не найду здесь Майку. Не сейчас, когда она только что так жирно разжилась. Но мне нужна информация, и я рассчитываю ее получить.