На изломе алого

- В прошлый раз мы допустили ошибку, решив, что ночь даст мне форы. Больше я вами рисковать не хочу. Нам необходимо придумать, как спрятать вас здесь, в доме. Спрятать так, чтобы шестерки Шкуры не нашли. И в то же время уверить всех, что мы сбежали вместе. Это видится мне единственным шансом вырваться.

Я не стала рассказывать Генриху об утреннем разговоре со Шкуратовым, слишком циничным он оказался. Нет, эта тварь в человеческом обличии не отпустит меня просто так. Строптивый старик ему надоел, картина «Поцелуя под яблоней» и ее копия готовы, существует огромный риск в новой работе, что руку Вишневского узнают и художественный мир встрепенется.

Но не мою.

Через час старика ведут в душ под конвоем Ирмы и Хана, и появляется хозяин. Эта сволочь не поскупился на краски и кисти, оборудовав мастерскую всем необходимым. Через два месяца он получил, что хотел, осталась копия «Боярыни Ямщиковой» и Шкуратов пришел торговаться.

- Ты так и не ответила мне, а я устал ждать.

Он стоит с Седым за моим плечом, наблюдая, как я вожу кистью по холсту. Он выбирает эти моменты, когда Генриха нет рядом, чтобы окончательно сбросить маску и стать собой.

- Что именно? Вы задаете слишком много вопросов.

- Не так уж и много. Уверен, что ты их все прекрасно помнишь, - оскаливается Шкуратов. - Но я повторю еще раз: Как мне купить тебя? Ты ведь из-за старика держишься, не думай, что я не понимаю, иначе бы давно его убрал. Так вот, ты меня устраиваешь, и я хочу знать твою цену. Что ты хочешь в обмен на свою работу на меня? Я готов платить и предоставить тебе определенную свободу, но мне нужны гарантии. Ты понимаешь, о чем я?

Гарантии? Я отрываюсь от работы и честно сознаюсь.

- Нет."

"Он придвигается ближе, и я чувствую, как тяжелое дыхание шевелит волосы на затылке. Ненавижу тварь! Рука крепче сжимает кисть, сгибаясь в локте.

- Я хочу купить твой талант, твою голову и твою душу. Целиком и полностью. Думаю, мне нужна ты, Александра.

Высокий поджарый мужчина сошел на автобусной станции пригородного поселка и осмотрелся. Он был одет в широкую брезентовую куртку, армейские штаны и берцы. В руке сжимал выцветшую бейсболку, которую тут же надел, низко надвинув на глаза. В это ранее полуденное время на станции вяло перемещался народ из ближайших сел, и никто на мужчину с густой щетиной на лице внимания не обратил. Он обернулся и посмотрел на электронное табло, висевшее на стене здания станции. Задержав на нем взгляд, крепче стиснул рот. Сегодня он намеренно оставил руки свободными от ремня часов и сейчас мысленно рассчитывал время. Подойдя к камере хранения, снял со спины рюкзак со смененной одеждой, такой же неприметной, как была на нем, и спрятал в ячейку.