На изломе алого

- Скажите, он ведь должен появиться у вас? Еще раз? Наверняка должен! Пожалуйста, скажите, что да! – я выгляжу диким и жалким, глаза после ночи горят сухим блеском, желваки на лице натянулись до предела. Я пугаю его, но мне все равно.

Мужчина озадаченно поджимает рот.

- Думаю, да, - отвечает. - Если только сам не рискнет снять швы. Но в который день это случится точно, не могу сказать. На обработку ран он не приходил. Скорее всего, на следующей неделе.

- Тогда, как только появится, сразу же звоните мне, - черкаю ему номер телефона на какой-то подвернувшейся под руку бумажке. - Вениамин Юрьевич, прошу вас! Я буду ждать!"

"Отец благодарит коллегу, уводит его на кухню пить чай, а я впадаю в какое-то странное состояние. Внутри меня мысли вращаются в диком хаосе, и я отчаянно пытаюсь выстроить логическую цепочку. Начинаю вдруг метаться по комнате, боясь упустить из виду что-то важное. Понимая, что мы уже что-то упустили…

Тарханова не убили. Он жив. И, возможно, раны нанесла Алька. А ели это так, значит, она жива, но вот в порядке ли? Вряд ли такой, как Тарханов, оставит нападение без внимания. Хотя скорее уж защиту. И с какой целью он ее держит? И он ли? Генрих Вишневский ему точно не по зубам, но Саша Шевцова была его ученицей и жила у художника. А для многих и не только ученицей. Он к ней привязан.

Так на кого же работает Тарханов? На кого?

Господи, я должен понять. Должен!

Видимо, звезды сошлись, а может, сжалились надо мной. Я бродил по городу, как чумной, обдумывая новость о Тарханове, не находя себе места, мучимый поиском ответа.

На широкую вывеску наткнулся случайно. Это сторона жизни никогда не касалась меня, и я не замечал. Жил музыкой, группой и мечтами об Альке. Был далек от настоящего мира живописи.

Поразительно, как никто не связал нити.

Частная художественная галерея «Shkuratov Gallery of Art». Небольшое помещение в самом центре города. Неяркая стальная вывеска, стильный фасад и панорамные окна. И не заметил бы, но ноги сами остановились, и что-то словно притянуло взгляд.

Шкуратов. Галерея. Картины.

Галерея. Картины. Генрих Вишневский.

Вишневский. Шкуратов… Тарханов.

Алька!

Сознание померкло. Я вцепился рукой в дверную ручку и не смог отпустить. Не сразу вошел внутрь на негнущихся ногах. Тело горело, виски и ладони взмокли. Прохлада пустого зала, глоток холодного, кондиционированного воздуха… и сердце колотится как безумное, а взгляд жадно рыщет по залу, словно мой Алый может быть здесь.

Алый…

- Здравствуйте, молодой человек!

Женщина лет сорока. Вышла из-за овальной стойки администратора, застучала каблуками навстречу. Ну да, я и сам не заметил, как прошел за ограждение.

- Спасибо, что посетили нас, - вышколено улыбнулась.