На изломе алого

Ласково провел ладонью по ключице, на которой уже обозначился кровоподтек от удара Чвыря, и жестко сжал рот.

– Алька, на твоем месте должен был оказаться я. Ненавижу урода!

Сашка тут же очнулась, выйдя из оцепенения. Ужаснулась, подняв к Игнату лицо.

– Ты с ума сошел! Никогда не говори подобного! Ты не такой, как они, Пух! Не такой, как я!

Он с нежностью погладил ее волосы, глядя в пронзительно-серые глаза.

– И снова ты говоришь глупости, Алый, – мягко ответил, боясь напугать ее. – Ты лучше меня. Лучше всех!

Для каждого из них сказанное звучало правдой, и они оба в это верили.

– Разденься, – внезапно попросила Сашка, когда по плечам потекли горячие струи, разъединив их с Игнатом. Потянулась к нему. – Не могу одна, не хочу!

Игнат разделся и шагнул к ней. Она обхватила пальцами его предплечья и, закрыв глаза, уткнулась лбом в грудь. Просто стояла, впитывая приходящий с его присутствием в ее душу покой, пока он мыл ее, намыливал волосы, скользил ладонями по обнаженной спине, ягодицам, бедрам. Послушно откинулась плечами на стену, когда Игнат опустился на колени, чтобы вымыть ей ноги.

Как всегда, между ними не было стыда.

– Я сама, Пух.

– Нет уж!

Он укутал ее в полотенце и взял на руки. Отнес в гостевую комнату и уложил на кровать. Укрыл одеялом.

– Ты, наверно, есть хочешь? – спросил.

– Нет.

– Не обманывай, Алый.

– Пух! – Сашка вдруг испугалась. Приподнялась на локте и поймала его руку. – Не уезжай!

Он наклонился, чтобы поцеловать ее в губы. Сказал очень серьезно:

– Это ты не исчезни, Алька! Я скоро! Нужны силы, я не могу оставить тебя голодной. Что тебе купить? Скажи, что ты хочешь?

– Ничего. Ничего не хочу, – в этот миг ей больше всего хотелось, чтобы он был с ней.

– Хорошо, – Игнат сдался, – я посижу рядом, пока ты не уснешь, и вернусь очень скоро.

– Нет, ляг со мной, пожалуйста. Пожалуйста… – он был единственным, кого она готова была просить.

Сашка все еще спала, когда Игнат вернулся. Спала крепко, почти не дыша, свернувшись калачиком, открыв любопытному взору красивые плечи и шею с тонкими позвонками. Так глубоко провалилась в сон, что не почувствовала, как он погладил ее спящую, отвел волосы с виска и поднял в ладонь подвеску, лежащую на груди, – его подарок ей, когда они еще были детьми. Подвеска со временем потемнела, дешевый сплав потускнел, и крылья казались опаленными, но этот маленький предмет из прошлого, словно их общий секрет, согрел душу парня.

Он подумал, что обязательно подарит ей новую. Много чего подарит, иначе для чего ему жить? Его вдруг захлестнуло счастье – стремительное чувство радости теплом разлилось в груди, и воздух из легких вышел с тихим признанием, жаль, Сашка его не услышала.

Опустошенная событиями, она спала весь день.