Топор любви, или блондинка на велике

Он в секунду подлетел ко мне, подхватил под локоток и сбивчиво зашептал на ухо, донося запах убойного перегара:

- Что случилось, Вика? Как ты сломала ногу?

- Поскользнулась, упала, потеряла сознание, очнулась - гипс, - ехидно отрапортовала я, -Не все ли равно?! Тебя это не касается.

- Еще как касается! - тут же запетушился он, - Ты моя девушка!

- Бывшая девушка, - напомнила я и попыталась освободиться, - Пусти, меня ждут.

- Подождут! - мужская рука только усилила хватку, - Разве ты не ради меня здесь хвостом вертишь? Специально появилась, чтобы расстроить мою помолвку?

Угадала с помолвкой! Бинго!

- Боже, какое невероятное самомнение, - почти простонала я, - Балашов, ты с головой дружишь?! Нафиг ты мне сдался со всей помолвкой! Чеши к своей ненаглядной, а меня отпусти - жених ждет.

- Какой жених?! Ты специально это говоришь, чтобы я больше бесился?- буквально взревел Дима и толкнул меня к стене, - Ты моя и сегодня же возвращаешься домой. Погуляла и хватит! Все Вика! Мне это надоело!

Ути-пути, божечки мой. Он реально думает, что я с ним куда-то пойду?

- Дим, - совершенно серьезно посмотрела на него я, - Ты ничего не попутал? А? У тебя в зале невеста сидит. Ей и командуй.

- Я с ней расстанусь! Сегодня же! - почти кричит он и раздувает ноздри от собственной важности - типа подвиг великий совершит.

Молчу и пытаюсь подобрать слова, чтобы как -то помягче прокомментировать его последнее заявление, а этот придирок воспринимает мою заминку за завуалированное согласие и наклоняется в попытке меня поцеловать.

- Пусти! - коброй шиплю и безуспешно пытаюсь отбиться.

Балашов хоть и пьян, но все же гораздо сильнее. Он ловко перехватывает руки, прижимает к стене, почти полностью лишив меня возможности маневрировать. Холодные и мокрые губы прижимаются к моей шее и начинают жадно засасывать кожу.

Я уже почти решаюсь закричать не своим голосом, как Балашов внезапно отлетает к противоположной стене.

- Какого хрена тут происходит?! - рычит мой гамадрил и без предупреждения бьет обидчика прямо в нос.

Молодец! Сначала бьет, а потом разбирается!

И все же у нас с гамадрилом так много общего...

Балашов отлетает к противоположной стене и надрывно выстанывая отборный русский мат, держится за нос. Сквозь пальцы начинает сочится кровь.

- Твою мать! - гнусавит он, диким зверем глядя на Боброва, - Ты кто такой вообще есть?

- Этой и есть мой жених, - заявляю я и опираюсь на протянутую руку Димы.

Надеюсь, он простит мне эту маленькую ложь, но иначе я выразится не могла. Надо же спасти свою гордость, когда ее так грубо размазали по стенке.

- Ты впорядке? - спрашивает гамадрил, с беспокойтвом оглядывая меня.

Киваю и тут же кривлюсь, когда Балашов, глядя на меня с откровенной ненавистью, выплевывает:

- Гадина такая! Пригрел на шее змеюку. Смотри, мужик, чем она мне оплатила.