Замуж за варвара, или Монашка на выданье

– Эй, есть там кто? – услышала голос снаружи. – Откройте.

– Тихо, – повторил Хамир, касаясь все тем же ножом моих губ. – Молчание – золото, цветочек.

Он поднялся и быстрым шагом прошел к двери. Я открыла рот и попыталась крикнуть, предупредить того, кто был снаружи, об опасности. Но с губ не сорвалось ни звука. Тишина.

– Киха, киха! Мута ри мина виару? – закряхтел Хамир, отпирая замок.

Несколько слабых светильников, до этого освещавших комнату, погасли, оставляя нас в темноте.

Даргхаин говорил с кем-то на незнакомом языке, не пуская пришельца внутрь и проявляя чудеса актерского мастерства. Он изображал мужчину средних лет, явно не понимающего, зачем его разбудили. Потом удивлялся и качал головой, а собеседник явно извинялся за беспокойство.

Я безуспешно елозила на полу, пытаясь произвести шум стулом или ногами – тело словно одеревенело и отказывалось двигаться. Отчаяние захлестнуло волной, заставив задыхаться от ужаса.

Когда дверь захлопнулась, я почувствовала, как сердце провалилось куда-то в пропасть, оставляя после себя жгучую пустоту.

И тут раздался звук глухого удара. И еще один.

Прищурившись, я пыталась понять, что происходит, сжимая кулаки и призывая на помощь остатки самообладания.

– Госпожа… – Голос Тирэна раздался из темноты, возрождая в моей душе надежду. – Да где же этот шнурок?

С тихим щелчком в комнату вернулся тусклый свет, а с ним и надежда. На полу рядом с дверью лежал Хамир. Под головой наемника расползалась кровавая лужица. Рядом валялся небольшой, похожий на игрушечный, топорик и полусидел Тирэн, придерживая одной рукой стул. Второй он держался за толстый черный шнур.

– Но как? – удивленно спросила я.

– У меня правая рука травмирована с детства, – пояснил мальчик, спешно высвобождаясь из пут, при этом шипя и ойкая. – Отец выбил какие-то суставы. А потом, пока работал с ворами в Лавитарии, научился пользоваться этой особенностью. Вот, веревки могу снимать. Сейчас освобожу вас, погодите.

– Ты работал с ворами в Лавитарии? – Я недоуменно моргнула. – Ничего не понимаю.

– А что тут понимать? – Тирэн аккуратно смотал веревку и сунул ее себе за шиворот. Присев, взял левой рукой тот самый нож, которым Хамир пугал меня, и приблизился. – Я работал там, пока меня не нашел шардигар. Он выкупил меня у бандитов и забрал на Кенарийский хребет.

Мои руки получили свободу. Запястья болели, словно обожженные. Попыхтев несколько секунд у меня за спиной, Тирэн расправился и с веревкой, привязывающей меня к стулу.

– Вот так. – Мальчик появился передо мной и, спрятав нож за пояс штанов, поманил за собой. – Вставайте, госпожа. Не ровен час, даргхаин очнется. Тогда нам точно не поздоровится.

Спросила и лишь тогда поняла, насколько очерствела моя душа за последние сутки.