Замуж за варвара, или Монашка на выданье

Перебирая в голове все мыслимые и немыслимые несчастья, которые могли обрушиться на ее голову, все больше мрачнел.

Рабыня бросала на меня вопросительные взгляды, но я делал вид, что не замечаю их, не желая обсуждать болезненную тему и озвучивать неутешительные прогнозы. Пока страшные слова не произнесены – не вынесен и приговор. До тех пор и вера сильнее, и надежда крепче.

– Она жива, – внезапно проговорила Фрида, останавливаясь и вынуждая встать меня. – Но мы пошли не в ту сторону. С ней артефакт силы. Перстень. Чувствуешь?

Я прислушался к своим ощущениям, отчего-то мгновенно и безоговорочно поверив рабыне. Действительно, где-то позади посылала сигнал бедствия магическая вещь. Очень знакомая, словно не раз видел ее раньше.

Стоило подумать о ней, в голове возник образ изящной женской кисти, на безымянном пальце которой красовался перстень из белого золота с выгравированным на нем рисунком. Голова волка в профиль.

Неожиданно. Подарок отца, который давно считался потерянным.

– Она очень слаба, нужно спешить, – сообщила рабыня, пошатнувшись.

– Ты тоже далеко не уйдешь, – мрачно заметил я и, стащив мешок Тирэна, прихваченный в темнице, сунул ей. – Иди через дорогу. Видишь гостиный двор с воодушевляющим названием «Приют странника»? В сумке есть деньги, сними три комнаты и жди нас.

Честно говоря, ждал излюбленных женских капризов или, на худой конец, благородного «Без вас я никуда не пойду», но ничего подобного не случилось. Кивнув, Фрида забрала мешок и нетвердой походкой отправилась в указанном направлении. Признаюсь, подобное поведение обескураживало.

Мама нашлась через три дома, в узком переулке. Выглядела она плохо, жизнь едва теплилась в хрупком измученном теле. Подняв ее, я почувствовал, как мелко трясутся мои руки. Не от тяжести, от злости.

– Раен, – проговорил сквозь зубы, отправляясь к гостинице, – надеюсь, ты выжил, чтобы сдохнуть по-настоящему мучительной смертью.

Тут же вспомнились слова Фриды, залечившей рану мерзавцу. Она говорила примерно то же самое, а значит, имела зуб на прекрасного принца. Интересно, почему? Как они связаны?

Вопросы крутились в голове не переставая, а желание узнать ответы разрывало меня изнутри. Задумавшись, подошел к дверям гостиницы и пнул дверь, едва не прибив ею немолодого, хорошо одетого мужчину, прижимающего саквояж, напоминающий большой пухлый кошелек.

– Смотреть, куда переть! – раздосадованно закричал он, отпрыгивая в сторону. – Понапереехать!

Я замер, прищурившись, с особым вниманием рассматривая жертву своего неучтивого поведения.

– Быть не может! – проговорил, стоило понять, что зрение и память не подводят. – Господин лекарь собственной персоной! Давно не виделись.