Игра на одевание

– Пожалуйста, – лицо Баршая смутно напомнило фото юноши со студенческого фото, – найдите кукловода, который причинил бедной Тане боль.

– Это герб английских аристократов Пеннингтонов, – сказала Армине, когда Крячко вошел в кабинет. – Богачи, которые владеют престижной землей в Лондоне. Наверное, Баршаю просто понравился этот герб, потому что на нем изображен лев.

– Еврейское имя «Лейб», или «Лейба», означает «лев». – Было слышно, что она улыбается.

– Спасибо. А как прошла встреча со звездой?

– Доказала, что человеческая натура противоречива. И нет людей, абсолютно хороших и абсолютно плохих. И еще, столько риторических вопросов я никогда не слышал.

– Как-то много мастеров слова: поэтов, писателей, лекторов – в этом деле. Не находите?

– Издеваешься? – Он налил себе чаю. – Ты права, конечно. Баршай, Миль, Сосновская, этот, про которого Гуров говорил…

– Вот он самый. Узнай-ка мне, кто пишет песни уже знакомой нам группе «Колпак».

– Мы из-за вас под колпаком, Анна Игоревна! – с едва сдерживаем раздражением говорил нависавший над Миль Мятин. Анна Игоревна сидела в его кабинете с прямой спиной, сминая ручки пристроенной на худые колени сумки.

То ли случайно, то ли садистски намеренно Федор Иванович оставил дверь в кабинет открытой. В широком проеме виднелся стол с фото Саши Поповой и десятками тревожно дрожащих, будто взывающих к отмщению свечей. Кто-то поставил перед портретом букет нежных розовых гвоздик. Вазу подпирал своей пушистой спиной похожий на голого Паддингтона медвежонок.

Миль опустила голову.

– Мне с утра звонили от ректора. Проректора по воспитательной работе весь день осаждают обеспокоенные родители. А он – ни в чем не виноватого меня! – Федор Иванович налил воды в стакан для Анны Игоревны, но сам ее выпил. – Я же говорил вам, что не нужна сейчас эта лекция! Ученый вообще должен сторониться прицела толпы! – Мятин потряс вынутым из кармана флаером с лицом Миль в мишени маньяка. – Счастье любит тишину, а научная работа – тайны. Тайны, вы слышите?! Неизвестности за пределами научного сообщества, избегания медных труб, хайпа и прочего общественного внимания! Ну, что это за название для публичной лекции – «Знак Зодиака»? Как это соотносится с традициями, – он благоговейно возвысил голос, – с традициями саратовской филологической школы?

– Многозначностью лексем «знак» и «Зодиак», – посеревшими губами тихо ответила Миль, – многослойная, по Александровой, языковая игра.

– Хватит с меня, – заорал Мятин, – понимаете ли, всех ваших игр! Что ни слово, то колкость! Что ни высказывание, то полное самолюбования ерничанье! Ваш семинар называется «Слово трикстера».