На грани счастья

Хотя если честно, то все их три года были сплошной учебкой. Жесткой, на пределе, порой по-настоящему страшной, до кровавых мозолей и соплей, но это другая, мужская история.

А тогда был у них в учебке один чудак на букву «м», и, как назло, его койка оказалась рядом с койкой Игоря. Был у этого чудилы пунктик: увлекался он собиранием названий городов и так занудно, привязчиво всем рассказывал о любимом предмете изысканий:

— Это очень интересно! У меня дома на стене карта Союза висит и атлас старинный. Там такие есть странные названия городов, поселков! Вот, например, Кудымкар! Это откуда ж такое слово и что обозначает? Или город Ыб! Представляете, есть город с таким названием, или Пучеж, или Дно…

И он нудил, нудил, доставал их всех, перечислял, перечислял. Мужики не слушали, отмахивались, посылали куда подальше — бесполезно! Ему аудитория не требовалась, он бубнил, не обращая внимания, слушают его или нет.

Обычно они за день так выматывались, что тела не чувствовали, и засыпали, еще раздеваясь, после команды «отбой». А тут как-то легли и еще о чем-то договаривали с мужиками, обсуждали что-то — то ли организм начал привыкать к перегрузкам, то ли не так сильно их гоняли в тот день. А этот чудила, уловив, что Игорь вроде не спит, завел с нудным энтузиазмом свою шарманку про города. Власов не выдержал и взревел на всю казарму:

— Если ты не заткнешься, краевед хренов, я тебя… — Пообещал, в общем, матерно раскрашенных расправ. — Ты достал всех! Да-с-стал! — заключил свою пламенную матерную речь именно так, через «а», с ударением на этом слоге с большим чувством.

«Краевед» внял, уразумев, что еще слово — и бить будут непременно, заткнулся, как «просили». А казарма, отметив коротким дружным смехом выступление Власова, мирно заснула.

Утром, как водится, после команды «подъем», их выгнали в одних трусах на справление туалетных дел и зарядку. Пацаны горохом из казармы повыскакивали, а на улице — мать моя! — снег валом валит!

Любитель городов, оказавшись рядом с Федькой, Максом и Игорем, обняв себя руками за плечи от холода, пританцовывая, громко причитал:

— Ешкин Кудымкар! Мы куда попали? Это что, Воркута?

— Нет, бля, Дагестан! — возмущенным сарказмом ответил Власов, вызвав взрыв дружного смеха.

А Макс, не выпадая из коллектива, ухохатываясь до слез, спросил:

— Почему Дагестан, Игорек?

— Дастал, Дагестан похоже звучит! — заражаясь общим гоготом, объяснил Власов.

Все! Припечаталось намертво и на всю жизнь — позывной и прозвище Дагестан.

Но это чуть позже было, а тогда, на распределительном пункте, он им тоже рассказал свою историю попадания в морпех.

— Ну а тебя, Власов, как в эту засаду угораздило? — спросил Федька.

— Можно сказать, из-за женщины.

— О! — порадовался Макс.