На грани счастья

Мамины же родители, бабушка и дедушка Юдины, предложили весь спектр помощи: и за Ритой ухаживать и присматривать, и пенсии свои, а дед еще и подрабатывать начал — все, что могли.

Как-то ночью Дашка проснулась от странных звуков и поняла, что Катька плачет в подушку, чтобы заглушить рыдания. Она перебралась к ней на кровать и постаралась успокоить:

— Кать, ничего, мы справимся!

Воистину каждый о своем: Дашка о том, о чем думала день и ночь, а Катька…

— Ей никто не нужен! Ей всегда был нужен только он и сейчас! — кричала Катька, размазывая слезы по лицу. — Мы ей до лампочки! Так, дополнение к счастливой жизни!

— Кать, ей сейчас хуже всех! — пыталась вразумить сестру Дашка.

— Зато раньше ей было лучше всех! Вот она сейчас нас бросила, в самый трудный момент! Ничего не может, ничего не умеет, в горе своем живет, а мы расхлебывай! А у нас что, не горе?! Одна она такая?!

Дашка разозлилась так, что в глазах потемнело!

— А ты что, умеешь? Ты вон, дура здоровая, восемнадцать лет, умеешь что-нибудь?! Ты свою кровать хоть раз за восемнадцать лет застелила? Ты знаешь, как продукты покупать, стирать-убирать, готовить, мусор выносить? Как сберкасса выглядит, знаешь? Какие бумажки там оплачиваются? Папа всех нас баловал! Папа и Лидия Ивановна! Что ты истерики закатываешь, одной тебе, можно подумать, хреновей всех!

— Просто мне страшно! — призналась Катька и шмыгнула по-детски носом.

— Мне тоже страшно, но я знаю, что делать, и уже все придумала!

Она действительно придумала.

На следующее утро распорядилась, чтобы бабушка и дедушка Юдины переехали к ним, и, взяв на себя все взрослые решения за семью, вечером за столом в кухне оповестила собрание:

— Вашу квартиру сдадим. Будем жить вместе на эти деньги и… — Сбавив в тоне взрослости, извинилась: — И простите, на ваши пенсии-зарплаты. Лидия Ивановна, мы, к сожалению, не сможем платить вам зарплату.

— Да какая зарплата, Дарьюшка! — воскликнула обиженно Лидия Ивановна. — Я вас не брошу ни за что! Вы ж мне родные!

Дашка кивнула и, не удержавшись, подбежала, обняла, поцеловала в щеку и, улыбнувшись, добавила:

— Тогда мы сдадим и вашу квартиру!"

"— Да с удовольствием, только, Дашенька, однокомнатная хрущевка…

— Это тоже деньги! — закончила за нее Дашка.

И почему-то трое взрослых, далеко не инфантильных, грамотных людей с большим жизненным опытом и старшая Катька предоставили шестнадцатилетней девчушке принимать решения, переложив на нее всю ответственность.

Мама в жизни участия не принимала. Ни в какой.

А месяца через четыре после папиной смерти к ним в гости приехал его друг и сослуживец поговорить с мамой.

— Она вряд ли сможет с вами разговаривать, — предупредила Дашка.

— Я все же попробую, — настаивал он.