На грани

Пишу этой безбашенной сообщение. Она не отвечает. Пишу снова. Тишина. Проехав уже пару кварталов, набираю ее номер. Не берет трубку, бл*ть. Разворачиваю машину через сплошную, матерясь. Еду обратно. Только подъехав к уже знакомой многоэтажке, понимаю, что номер квартиры Ксении я не знаю. Твою ж за ногу! Выхожу из машины, снова закуриваю, нервно кручу в руках телефон. И тут наконец, от нее приходит сообщение. Да неужели соизволила?

Какого черта я торчу возле ее подъезда? Да она совсем охр*нела! Раз хамит, значит все с этой дебилкой нормально. Сажусь снова в машину и еду домой. К черту эту дуру! Нахрена, вообще, я ей написал. Ой, дурак. И с чего это вдруг во мне проснулся альтруист? Ну и случилось бы даже с ней что-то. Меня это не касается, абсолютно! Бл*ть.

Приехал домой. В холодильнике, кроме куска сыра и яиц, ни хр*на нет. Жрать хочу, как некормленый неделю уличный пес. Под бокал вискаря жарю яичницу с луком и тертым сыром. Пахнет вроде сносно, жрать можно. Набираю Татьяне сообщение. Сначала хотел позвонить, но подумал, что уже поздно и могу помимо жены разбудить тещу.

«Таня, чтобы завтра ты была дома»

«Я остаюсь у родителей»

«Хватит страдать херней, я соскучился»

«По глаженым рубашкам ты соскучился»

М-да, Таня, оказывается, знает меня лучше, чем я думал.

«Я завтра с утра за тобой приеду, собери сумку. Это не обсуждается»

Ответом мне была тишина. Ну что ж, молчание – знак согласия. Принимаю душ. Съедаю свой сомнительный кулинарный шедевр и падаю в кровать, попутно спихнув с нее вчерашнюю грязную рубашку.

Время на часах – шесть утра, а я уже гнал машину по загородной трассе в сторону небольшого поселка, в котором жили Танины родители.

Подъехал к дому. У калитки заметил недовольную тещу и Таню. Поздоровался, загрузил сумки в багажник. Галина Петровна ответила на приветствие лишь кивком головы, зло поджав губы. Другого я и не ожидал. Выбор своей дочери они не одобряли. Попрощавшись с матерью, Таня села в машину. Я выжал газ и направился в сторону города.

Она заговорила первая.

– Денис, если все продолжится также и ничего не изменится, то мы не сможем с тобой жить вместе.

– Ерунду не говори. Прожили же как-то пять лет и еще, как минимум, столько же проживем.

– Денис… ты не понял, я так жить больше не хочу.

– Тань, на часах семь утра, а ты мне уже мозг кипятишь, – Татьяна замолчала. Я вытащил очередную сигарету из пачки и закурил. – Не гони вперед паровоза, разберемся, – сказал как можно мягче. Но, видимо, Татьяну это не слишком обнадежило. Она отвернулась к окну и до самого дома не проронила ни слова.

Провалявшись в кровати добрую половину своего выходного, к вечеру мне захотелось развеяться и проветрить свою голову, мысли в которой постоянно возвращались к Лаврову. Будь он неладен.