Гонки на выживание

И потому невольно засмотрелись на фигуру своего спутника. Он сбросил майку и стоял вдали в черных плавках, будто изваянный из красно-коричневого камня. Ничего лишнего не было в этом идеально соразмерном мужском теле. Широкие мускулистые плечи, треугольная спина, узкая талия, литые бедра… Он стоял и молча смотрел на море — непонятный человек с неведомой судьбой, живое воплощение силы, безупречной точности, строгой меры. И в то же время что-то суровое и трагичное явственно исходило от него.

Артист и Муха быстро разделись и, обгоняя друг друга, побежали к волнам, туда, где стоял он. Вот он ближе, еще ближе… И вдруг они разом остановились, глядя в его спину широко раскрытыми глазами. Все тело подполковника было в шрамах, в глубоких рытвинах и рубцах. На нем в полном смысле слова не было ни одного живого, не израненного, не изрезанного места. И им, солдатам, не в кино и не по телеку повидавшим войну, сразу стало понятно, что такие бесчисленные раны от шеи до пят — не просто следы аварий, осколков или пуль, а навечные знаки изуверских истязаний, которые вынес этот человек.

Он оглянулся — и они увидели, что такими же страшными узорами испещрены его руки, плечи, грудь и живот. Непонятно было, как вообще сумел он вытерпеть все это и выжить… Он все понял по их взглядам, но ничего не сказал, легко разбежался, вспенив набегающую волну, и свободно поплыл все дальше и дальше от берега.

Они молчали. В одно мгновение все, что они испытали сами, вдруг изменило и цену и масштаб. В этом плывущем навстречу волнам человеке вдруг открылось что-то важное, близкое. То, что они сами больше всего прочего ценили и уважали в людях.

И когда Артист, нырнув, подплыл к нему и взглянул в его глаза, оба поняли друг друга без слов — словно этой горько-соленой водой унесло и смыло то, что поначалу встало между ними.

— Хороша водичка! — крикнул подполковник, махнув рукой. — Поплыли к берегу!

Они вылезли на песок и легли рядом втроем, наслаждаясь горячими прикосновениями солнечных лучей."

"— Это в Афгане, — видно, чтобы сразу и навсегда снять все вопросы, сказал, не глядя на них, подполковник. — Разукрасили маленько.

— Так сколько же вам лет? — вскинулся Муха.

— Сейчас тридцать два. А тогда было двадцать три… Летал на «вертушках», на штурмовиках… Подбили моего «грача» — истребителя-бомбардировщика… Попал к ним. Ну и отдали мою шкуру на выделку людям Хекматиара. Вошли во вкус, постарались… И вот что, мужики, есть предложение. Перейдем на «ты». Зовут меня Михаил. Я получил приказ сопровождать вас по всему маршруту. Как ваш автомеханик. Местечко найдется?

— Что ж, — сказал Артист и вдруг почувствовал несказанное облегчение,придется потесниться…

* * *Весь оставшийся день Семен и Олег провели над маршрутными картами и в тренировках.