Гонки на выживание

 — Так бы нам всегда строить, так бы хлеб растить, так бы воевать… — Значит, можем, когда хотим, — заметил Артист.

— А то! — усмехнулся Муха. — Одно непонятно, почему мы так редко хотим?

— Ну это уже не ко мне вопрос, — развел руками Артист. — Скорее, к сексопатологу.

— Ладно, загорай! — хлопнул его по плечу Олег. — Загорай, дыши весенней степью, решай этот неразрешимый сексуальный российский вопрос, а я маленько покатаюсь. Объезжу коня, обомну седло… Белый «лендровер», унизанный рядами фар на мощных защитных дугах перед радиатором, сорвался с места и начал описывать замысловатые круги по бетону и по пожухшей траве аэродрома. Мощная, верткая, послушная машина привела Олега в полный восторг. Он разгонялся, резко останавливался, круто поворачивал на заднем ходу, проверял на устойчивость, на чувствительность акселератора и тормозов.

Разгоряченный, вспотевший, он подкатил к Артисту и, распахнув дверь, выпрыгнул на бетон.

— Да, Сема! Твой «БМВ», конечно, игрушка, но это… — И, не найдя подходящих превосходных степеней, взмахом руки пригласил занять место за рулем.Почувствуйте разницу!

— Не откажусь!

Семен уселся за баранку, включил передачу, но тут в карманах у обоих мелким-мелким ознобом задрожали их «зажигалки». Они одновременно вытащили их и щелкнули крышками, выпустив штырьки антенн.

— Ну, как ваш вездеход? — пиликнули «зажигалки» голосом провожатого.Подходит?

— Так точно! — ответил Муха.

— Ждите меня. Отправимся в степь, а потом к морю. Неплохо бы искупаться.

Они ехали целиной, зеленой степью, уже во многих местах выжженной палящим туркменским солнцем.

Лето было в разгаре, и наступающий день обещал быть невыносимо знойным. Но пока еще было не так жарко, и они с жадностью рассматривали эту новую непривычную землю и серо-голубую плоскую гладь моря за невысокими холмами.

Артист медленно, наслаждаясь удобством и комфортом, вел «лендровер» к берегу моря.

Прибой шумел в своем извечном неспешном ритме. Артист подкатил к песчаной береговой линии, выключил мотор и глубоко вздохнул в наступившей тишине, окинув глазом сразу все — и дымный горизонт, и выступающие далеко в море длинные песчаные косы, и невысокие покатые горы за спиной, и поросшую полынью и ковылем серо-зеленую степь… — Хорошо-то как! — невольно воскликнул он. Муха кивнул, глотая воздух, горько пахнущий морем и полынью. А молодой подполковник — летчик, попутчик или кто он там? — ничего не ответил, не отозвался. Словно не замечая их, пошел, по серому песку к воде, к шумящей линии прибоя, на ходу сбрасывая рубашку.

Они знали толк в мужской красоте. Оба когда-то, зелеными мальчишками, сто потов пролили, отдав дань культуризму, который к тому времени уже называли по-новому-бодибилдингом.