Плевать на все с гигантской секвойи

Что такое могло случиться?

– Она ничего мне не передавала? Записку не оставила?

– Нет! Сказала, что скоро вернется.

– Пап, позвони ей на мобильник!

– Да она так торопилась, что забыла мобильник на столе, – сообщила Алюша.

Значит, все-таки что-то случилось. Марина вовсе не рассеянная и не забывчивая дамочка. У него вдруг почва ушла из-под ног. Я без нее не могу, я должен хотя бы знать, где она, что с ней… Если она вернется целая и невредимая, я ей объясню, что так нельзя… Что же могло стрястись? Родственников у нее нет, подруг тоже… А что, если она помчалась к какому-нибудь мужчине? Если это Сева, то еще полбеды… Но если не Сева… Я же вижу, как мужики на нее смотрят… Вот на днях, когда мы ужинали в «Обломове», этот смазливый певец, забыл, как его… он чуть из штанов не выпрыгнул, все глаза проглядел… Что это со мной, я, кажется, ревную? Почти незнакомое чувство, когда-то очень давно я ревновал свою первую женщину, просто по молодости и глупости, а с тех пор никогда… Притворялся иной раз ревнивым, чтобы не обидеть жену, но вот эта сосущая тревога, этот страх мне раньше были неведомы… Это, наверное, все-таки не столько ревность, сколько именно страх, вызванный идиотским предсказанием… А ведь это предсказание – полная чушь, вдруг радостно сообразил он. «Бзиканутая» сказала «сын родится», а Мишка ведь уже давно родился, десять лет назад! А больше Марина не может иметь детей! Ура! Все это чепуха на постном масле, и плевать я хотел на все предсказания с гигантской секвойи! У них теперь все так говорили, и Мишка и Марина, им очень нравилось это выражение. А Мишка прав, как я мог не познакомить до сих пор Марину с мамой и Линкой? Да и с Туськой надо их познакомить, обязательно! Марина, наверное, обижена на меня, но молчит… А Мишка молодец, правильный мужик растет…

– Пап, ты чего, расстроился, что мамы нет?

– Я уже соскучился по ней, да вот еще думаю, что надо действительно познакомить вас с моей мамой… Вот прямо сейчас ей позвоню – и назначим день! Где там мой мобильник?

Мишка принес ему телефон и деликатно вышел из комнаты. Михаил Петрович давно уж не звонил матери, твердо зная, что, если ей что-то понадобится, она его всюду разыщет. Почему я все-таки ей не звонил, боялся, что ли? Некрасиво, неприлично, как ни посмотри…

– Наконец-то, пропащая душа!

– Прости, я так замотался…

– Да уж, так замотался, что не заметил, как семью поменял. Честно говоря, ты меня удивил! Ну и как тебе живется, Миша?

– Хорошо, мама… Так хорошо, что даже страшно… – добавил он негромко.

– Однако ведешь ты себя по меньшей мере странно, чтобы не сказать неприлично.