Плевать на все с гигантской секвойи

Но почему-то настроение у него резко изменилось. И он вдруг ясно увидел, что в цепи доказательств противной стороны есть одно не то чтобы слабое, а все же не столь крепкое, как остальные, звено.

А вечером он позвонил Булавину сообщить, что чудо, на которое они даже рассчитывать не смели, случилось! Это не была абсолютная победа, но и поражения не было! Что называется, боевая ничья, о которой они могли только мечтать. То есть все-таки победа!

Наконец он смог выдохнуть. Сегодня я напьюсь! – решил Михаил Петрович, и вместе с коллегой из Питера они отправились в один из самых дорогих ресторанов Рейкьявика.

– Михаил Петрович, вы гений! – прочувствованно произнес питерский адвокат Семен Давыдович.

– Нет, Сема, нам просто фантастически повезло!

– Тем не менее я предлагаю выпить за ваш талант. Я, честно говоря, не верил, что такое возможно. Вы сумели уцепиться за единственную микроскопическую возможность. Это и есть талант! Настоящий талант! За вас!

– Сема, я не желаю больше говорить об этом деле, по крайней мере сегодня. Я хочу есть, пить, радоваться жизни!

Они выпили. В этот момент в зал вошла девушка лет двадцати. Она была ослепительна!

– Святые угодники, это же королева красоты! – прошептал Семен Давыдович.

Девушка была фантастически хороша. Высокая, статная, с дивным цветом лица и светлыми волосами до пояса. Ее сопровождали двое мужчин. Один молодой, другой старый. Они сели за столик. Но вскоре вокруг них поднялась какая-то суета. Блеснула фотовспышка, красавица закрыла лицо, старый мужчина вскочил, и какие-то люди вывели под руки ражего детину с фотоаппаратом.

– Что там случилось? – на безупречном английском спросил у официанта Михаил Петрович.

Тот на очень плохом английском объяснил:

– Эта девушка – наша гордость, «мисс Универсум». А с ней ее отец и жених. Они не хотят, чтобы их фотографировали за едой. Их можно понять.

– Сема, вы когда-нибудь видели живую «мисс Универсум»?

– Я даже мертвой никогда не видел! Жаль, нельзя ее сфотографировать, а то хвастался бы в Питере. Хотя, откровенно говоря, она уж чересчур красива. На мой лично взгляд в женщине должен быть все же какой-то изъянчик, пусть маленький.

– Согласен. Но изъянчик есть и в этой.

– Даже два! Холодность и сознание собственного совершенства.

– Ну вы, похоже, тонкий знаток.

– Признайтесь, Михаил Петрович, она вас волнует?

– Теоретически должна волновать, это как раз тот тип женщин, которые мне обычно нравятся, но эта и вправду чересчур хороша… Нет, честно говоря, не волнует! И не потому, что зелен виноград.

– Вероятно, вы переутомились! Или, как говорили в прежние, не столь циничные времена, ваше сердце занято?

– Это заметно? – встревожился Михаил Петрович.