Драгун, на Кавказ!

 – Как бы и вовсе даже не жалко для оружия, лишь бы всё отменно потом служило. Только не знаю, есть ли здесь толковый оружейник. Так-то у меня вроде всё в исправности. Замки на пистолях и на ружье работают. Всё я там смазал и почистил основательно. Прицельные приспособления только вот какие-то дурацкие. Считай, что их вообще здесь нет. Спусковые крючки на пистолях жёстко, с большим усилием выжимаются, а это без долгого навыка обращения с ними даёт лишний кивок дула при выстреле. Ходили бы они плавно, и выстрел был бы намного точнее.

– Вот никак неймётся тебе, Тимоха, лишь бы все деньги поскорее растратить, – неодобрительно проворчал идущий рядом Лёнька. – Прицельные приспособления какие-то, крючки плавные. Где ты всё это берёшь только? Оружие как оружие, у всех оно одинаковое, ежели в нём поломок нет. И стреляет оно так же, как и у всех. Это вот ты один с жиру бесишься, потому как, видно, в нужде великой вовсе не жил. Как же, из горнозаводских мастеровых сам! Вам-то, конечно, там, на энтих медеплавильнях, кажный месяц деньгой за работу платили, а вот мы эту деньгу и видели-то всего один раз в год, когда осенью, после отданного барину зерна, свой избыток скупщику сбывали. Увидели деньги и сразу про них забыли, потому как от всех через седмицу одни лишь медные пятаки остаются.

– Да ладно, ты не ворчи как старый дед, – подколол друга Гончаров. – Пошли лучше вон к лошадям сходим, огладим их, сена положим, воды свежей в поилку принесём. Я тут морковки немного взял, и на твою Марту, кстати, тоже. Лошади, Лёнь, они морковку очень сильно любят.

– А морковь-то у тебя откуда, – подозрительно взглянул на Тимку Блохин.

– Да я за копейку у Ашота купил, – махнул тот рукой.

– Вот, я же говорил, ты растратчик, – проворчал Лёнька. – Яблоки ещё не закончились, а он своей барыне моркови накупил."

"Ранним утром, после чистки и ухода за лошадьми их напоили и задали овса. Через час должен быть выход, и все возились с верховой упряжью. Прежде чем надеть седло на спину лошади, Тимоха покрыл её войлочным потником, подшитым снизу холстом, а сверху кожей. Само седло было лёгкое, венгерское, у кавалергардов и западных драгунских полков, как говорили унтера, использовалось немецкое, тяжёлое. С виду, с их слов, оно было, конечно, красивое, но вот для войны в горах никак не подходило. К седлу Гончаров подвязал ольстреди с вложенными в них пистолями. Подхвостник с круглой медной бляшкой посередине выправил, подкинул всё седло к холке и потом уже пристегнул к нему ремни. Дальше пришла очередь пристёгивать подпругу, подтягивать и регулировать переднюю сбрую с подперсьем и троком. Длину стремян выправил тщательно, помня как это важно при езде. Поверх недоуздка надел мундштук, который имел два повода и две цепочки.