Драгун, на Кавказ!

Тимофей осмотрел ствол, проверил винт курка, взвёл его и нажал на спуск. При ударе кремня об огниво сверкнули искры, и он удовлетворённо кивнул:

– Всё исправно."

"– А как же неисправно, у меня всегда тут всё в полном порядке, – усмехнулся каптенармус. – Чай, уже последний, двадцать пятый год выслуги нонче идёт. Совсем скоро в отставку на заслуженный отдых. Да, вот так вот, паря. Службу знаем! Когда-то и сам я на лошадях в атаку скакал и сабелькой турку с польской курвой рубил. Так, а это тебе ещё два десятка кремней про запас. На-ка вот в холстинку их заверни. Пистоли драгунские ружейного калибра и того же года, что и мушкет, их полагается тебе два, тоже их проверяй, так же как и ружьё. К ним две ольстреди (кобуры) идут. Как надевать их на лошадь и крепить к седлу, вас уже Иван Фридрихович тому научил. Запомни, в кармашках каждой ольстреди есть место под шесть запасных патронов. Следи, чтобы при езде чепрак всегда твои олстреди закрывал, а то неровён час влага в них попадёт, и надо будет стрельнуть, а не сможешь. Порох, он ведь сырости очень сильно боится! Так, последнее – бушмат ружейный для крепления ружья и полунаголище, чтобы закрывать его казённую часть. Ну у меня вроде по оружейному всё, остальное амуничное снаряжение ты у Аристарха получишь, он в том складе заседает, что около кузни. Да чай, уж сам разберёшься. Перед тобой те ребятки, что были, все своё получили и уже туда ушли.

Какое бы ни было единообразие в выданной амуниции, однако кое-что пришлось всё равно чинить и подгонять под себя и под ту конскую сбрую, куда и крепилось всё выданное.

Тимофей не поленился и, как ему советовал бывалый кавалерист, нашёл того умелого мастера, который заточил и поправил ему лезвие сабли. К нему же он притащил и Лёньку. Блохин был недоволен. С целым гривенником ему расставаться было жалко, но его друг грамотей был неумолим, и доводам, что он сам может всё брусочком заточить, не внял. Пришлось Лёньке подчиниться.

– Вот же зараза, это как же можно было так клинки запустить? – проворчал хмурый унтер, проверяя ногтем остроту лезвия. – Заточки, считай, что совсем уже нет, заусенцы как после целого дня рубки с пехотным каре. Ладно, оставляйте всё, а вечером после ужина их заберёте. Да, и штыки тоже давайте, вас же Степанович ко мне послал? Ну-ну, сделаю всё как надо, – заверил он парней. – Потом сами разницу увидите.

Разница была огромная! Действительно, с такой заточкой, похоже, и бриться вполне себе было можно. Даже Блохин уважительно засопел, когда раскровенил себе палец, неосторожно прикоснувшись к лезвию сабли.

– Ещё и ружейному мастеру за починку не желаешь второй гривенник отдать? – спросил он со скрытой тревогой друга.

– Да я бы, может, и отдал, – пожал плечами Тимофей.