Убийство на бис

— Так, хватит! — Сенин крупными шагами подошел к кровати и принялся расхаживать перед ней взад-вперед. — Жалуется он! Я везу восемьдесят процентов эфира! У меня хронический тонзиллит — профессиональная болезнь. И ты еще смеешь что-то говорить о справедливости?

— Справедливости на свете нет, — горько заключил Полонский, смахнул слезу и уснул.

Сенин снова кинулся к нему, попытался разбудить, однако Полонский то ли притворился, то ли в самом деле крепко вырубился. Андрей покрутился возле него минут десять, даже заводил будильник и совал под ухо этому пьянице. Наконец Сенин отчаялся и набрал номер Кручина.

Все это он успел рассказать администратору, пока тот шел к дальней комнате, где находилось тело героя, павшего в неравной битве с зеленым змием.

Кручин приоткрыл дверь, и в нос ему сразу же ударил спертый воздух. Полонский лежал поперек кровати. Сенин подпрыгивал рядом.

— Ты только посмотри на него! — истерически воскликнул он. — У нас же в субботу эфир!

Кручин быстро оценил обстановку, оттолкнул Сенина, решительно подошел к Полонскому, наклонился над ним и невольно поморщился от запаха, исходящего от тела эпического героя.

— Фу, свинья! — демонстративно прошипел Сенин.

— Так! — Кручин выпрямился, огляделся, подошел к окну и раскрыл его, впуская в комнату свежий воздух. — Пойдем-ка пока на кухню. Пусть тут проветрится хорошенько. Может, и его освежит. А мы пока прикинем, что делать.

Кухня тоже была не в лучшем виде. На столе валялась перевернутая пепельница, окурки рассыпались по полу. Сенин по-заячьи перепрыгнул через мусор и устроился на подоконнике, но долго сидеть на одном месте был не в состоянии. Он быстро слез с него и заходил по кухне туда-сюда. В конце концов Андрей угодил лакированным ботинком в кучу пепла, чертыхнулся и отошел в угол.

Кручин спокойно сел на табурет и задумался.

Сенин нарезал круги вокруг него и вскрикивал:

— Ну за что мне все это? Вот она, человеческая благодарность!

— Заткнись, — сказал Кручин. — Надо думать, как выходить из положения. Значит, эфир в субботу. Нужно уговорить его хотя бы поехать в телестудию, а там уже будет проще.

— Ты что, хочешь его в таком виде в эфир выпустить? — Сенин схватился за сердце. — Я лучше сразу уволюсь. Не нужен мне такой позор! Это же конец моей репутации!

— Ну не твоей, а его, — заметил Кручин.

— Да это одно и то же. На программе можно будет поставить крест.

— Подожди хоронить себя и программу, выкрутимся. Гримеры подсуетятся, рожу ему замажут хорошенько. Освещение дадим соответствующее, приглушенное, чтобы он в тени сидел. Это ты по студии носишься как угорелый, а ему не надо зайцем скакать. Посадим в уголок и пусть оттуда вещает — да, нет! — поменьше рот открывает и не встает. И все.

— Ага, он еще захрапит прямо в студии.