Охотясь на Аделин

На ее заднице и бедрах ярко-красные рубцы, а руки скованы наручниками за спиной, и мужчина использует их как опору. Ее крики звучат очень громко и отчаянно от испытываемого удовольствия, и я снова ощущаю укол зависти.

– Слишком стесняешься? – спрашивает он.

Растягивая накрашенные красным губы, я киваю, надеясь, что это его удовлетворит.

Не стесняйся, Алмаз, дай мне посмотреть, как хорошо ты сосешь член.

Зажмуриваю глаза и отворачиваю лицо, чтобы он не видел, каких трудов мне стоит держать себя в руках.

– Я прямо за тобой, детка, – шепчет Зейд.

Не оборачиваюсь, не смотрю назад, но все равно ощущаю его. Он – сила гораздо более мощная, чем человек, стоящий рядом со мной.

Я тотчас расслабляюсь. Может, Зейд и похож на Аида, но темный бог никогда не склонялся ни перед кем, кроме своей женщины. Это дает мне крошечный заряд силы, достаточный, чтобы вновь обрести уверенность в себе.

Ксавьер больше никогда не сможет причинить мне боль. Он не сможет ни прикоснуться ко мне, ни порезать меня, ни воспользовать мной. Он – жалкая душонка, выдающая себя за могущественное существо. Но очень скоро я напомню ему, что он всего лишь человек, а я – жнец, выкованный его собственными руками.

– Если хочешь, я могу помочь тебе расслабиться, – предлагает Ксавьер, и его голос становится глуше. – Слева от нас есть приватные комнаты.

– Хорошо, – тихо соглашаюсь я."

"Он берет меня за руку, и от его прикосновения по моему телу пробегает холодок. Я и забыла, каким мертвым он ощущается. Он тянет меня к двойным дверям в углу комнаты, и я незаметно оглядываюсь на Зейда. Он в маске, скрывающей все лицо. Черной, с геометрическими точками, драматической хмурой складкой между бровями и прорезями для глаз. Его глаза цвета инь-ян скрыты, и там, где они должны быть, лишь бездонные ямы.

Признаться, выглядит он устрашающе. И я бы солгала, если бы сказала, что от этого у меня не зашевелилось что-то внизу живота и не заныло между бедер.

Отвернувшись, я сосредоточенно слежу, как Ксавьер ведет нас по коридору, полному черных дверей. Здесь царит смертельная тишина.

– Звукоизоляция, – поясняет Ксавьер, оглядываясь на меня со злобной ухмылкой.

Я прикусываю губу, мои нервы на пределе. В комнате, куда он меня приводит, белые стены с голубым отблеском светодиодных ламп, опоясывающих потолок. Посередине стоит односпальная черная койка с наручниками у изголовья и изножья. Рядом – комод, вероятно доверху забитый различными игрушками.

– А мне что, нужно беспокоиться из-за того, что эти комнаты звуконепроницаемы, Ксавьер? – спрашиваю я, уже не заботясь о том, что он узнает мой голос.

Он медленно поворачивает ко мне голову, и его голубые глаза расширяются от удивления. Он не может скрыть свою реакцию даже под маской.