Охотясь на Аделин

* * *– Целься в яремную вену, а не в ухо, детка, – терпеливо наставляет Зейд. Но это все равно действует мне на нервы, и я на волосок от того, чтобы метнуть нож в него. – Поправь ноги… – Он легонько отталкивает мою ступню своей. – Ты стоишь нетвердо и неправильно держишь нож.

С тех пор как я начала тренироваться с Зейдом три недели назад, я неплохо продвинулась, но этого все равно недостаточно. Достаточно не будет никогда.

Передо мной тряпичный манекен с бесчисленными следами от предыдущих бросков, и большинство из них слишком далеко от того места, куда я должна целиться.

В моей голове мелькают люди, которых я представляю на месте этого манекена. В большинстве случаев это помогает, но когда я вспоминаю безжизненное тело Сидни подо мной или ощущение того, как мой нож вспарывает горло Джерри, я замираю.

Когти чувства вины держат меня удушающим захватом, и я все больше разочаровываюсь в себе. В нем. Я не такая, как Зейд. Я не могу просто так взять и убить кого-то… а потом забыть об этом.

Разворачиваюсь, метнув в него взгляд, а не нож.

– Ты не раскаиваешься в том, что сделал. В том, скольких людей ты убил. Как ты можешь спокойно к этому относиться?"

"– А должен? – возражает он, наклоняя голову с любопытствующей ухмылкой на лице.

Я бы сказала, что он похож на милого щеночка, но это было бы ложью. Он похож на злобного зверя, которого слишком долго держали взаперти и который теперь жаждет крови. В частности, чтобы отомстить за меня.

– Ну, не знаю, как насчет морали? – спрашиваю я так, будто ответ очевиден. Потому что так оно и есть. – Чувства вины? Раскаяния?

– Люди, которых ты хочешь убить, и придумали общественную мораль. Я прикончил их надежды относительно меня, а затем перерезал их глотки, чтобы доказать им, что они никогда не будут меня контролировать. Они всего лишь отвечают за свои преступления, и я не против быть палачом. Если ты передумала, то…

Взмахиваю рукой, заставляя его замолчать.

– Хватит. Не дай мне соскочить.

– Это всего лишь один из вариантов. Я хочу, чтобы ты делала то, что тебе по силам, Адди. Если ты захочешь остаться дома, я поддержу тебя. Захочешь перебить кучу народа – я буду с тобой рядом, детка. Тебе ведь до сих пор снятся кошмары о Сидни и Джерри, и ты не можешь перестать винить себя за спасение своей жизни. А если ты не можешь научиться жить с этим, то как ты собираешься отнять чью-то жизнь? Потому что, поверь мне, с сего момента это больше не самооборона.

– Я не знаю, как принять это, Зейд. Я будто оправдываю убийство.

– Как я «оправдал» то, что тебя преследовали? – Он заключает это слово в кавычки, потому что мы оба знаем, что Зейд прекрасно понимал, что поступает неправильно.