Охотясь на Аделин

– Скучал по мне? – спрашиваю я, доставая спичечный коробок и чиркая спичкой.

– Пожалуйста, пожалуйста, я сделаю все что угодно! Пожалуйста, не делайте этого!

– Что угодно?

– Да! Все, что захотите!

Я наклоняюсь к нему и с дьявольским видом приближаю свое лицо к его.

– Знаешь, чего я хочу, Ли? Я хочу, чтобы ты почувствовал ту боль, которую я испытываю каждый день. Я хочу, чтобы ты, мать твою, страдал. Сделаешь это для меня?

Он громко протестует, но его протесты не сравнятся с воплями агонии, которые вырываются из его глотки, когда я бросаю спичку и его тело в считаные мгновения охватывает пламя.

Я захожу в каждую из кабинок и поджигаю каждого из них. Как только загорается последний, я через стекло подаю Майклу сигнал начать запись.

Он нажимает кнопку запуска, и камера начинает медленно вращаться на штативе. А мы покидаем здание.

Она будет вращаться по кругу, транслируя пятнадцать человек, горящих заживо, прямиком в даркнет. На радость всем работорговцам и насильникам. И Клэр.

Эта сучка тоже сгорит. Попомните мои слова, черт побери.

* * *– Должен признаться, дамы, я как-то ездил в лимузине, полном женщин, и это… было совсем не так, – громко объявляет Майкл.

Руби ругает его, а я шлепаю его по затылку, и девушка, которая сидит рядом со мной, фыркает.

Мы с Майклом сели в машину с восемью девушками, которых выставили сегодня на аукцион. К счастью, я предусмотрительно захватил с собой гору одежды.

Пока я был занят поджиганием насильников, Руби уверяла девушек в лимузине, что они в безопасности и скоро отправятся домой. Тем не менее мое и Майкла появление вызвало у них некоторый дискомфорт: бедные девочки с опаской относились ко всем нашим действиям.

Конечно, то, что Майкл ведет себя как осел, не очень-то помогает делу.

– Я вообще-то ценю юмор, – произносит девушка рядом со мной с сильным русским акцентом. – Чувствую себя менее разбитой, когда люди не носятся со мной как с хрустальной вазой.

– Видишь? – возмущенно бурчит Майкл, потирая затылок.

– Справедливо, – соглашаюсь я. – Но он все равно заслужил.

– Ты убил их? – спрашивает она, глядя на меня снизу вверх.

Это симпатичная девушка с длинными каштановыми волосами и ореховыми глазами, которые очень напоминают мне глаза Джея. Когда она стояла на сцене на торгах, ее подбородок был высоко поднят, а осанка была безупречно прямой.

Она не из трусливых, это видно.

Вскидываю бровь.

– Ты имеешь в виду тех, кто пытался купить тебя?

– Не считая тебя? Да.

– Да, убил, – подтверждаю я.

Она замолкает, а затем отводит глаза.

– Хорошо.

Я тоже отвожу взгляд, избавляя ее от своего пытливого внимания.

– Есть еще кто-нибудь, кого ты хочешь, чтобы я убил?

Она фыркает.

– Могу вспомнить парочку.