Охотясь на Аделин

Я поднимаю помаду, прикладываю к уголку губ и веду по щеке, закругляя вверх, к глазам. Затем делаю то же самое с другой стороны, пока на моем лице не появляется большая красная улыбка.

Идея Джокера была отличной, решаю я.

Почувствовав себя немного лучше, закрываю тюбик, выпускаю его из рук, и он катится по полу. Из коридора доносятся тяжелые шаги, которые направляются к моей комнате.

Мое сердце ускоряет темп, и я гадаю, позволит ли Франческа оставить мою улыбку. Хотя бы на одну ночь.

Но как только она подходит и замечает, что я натворила, ее глаза расширяются. Ее рука взлетает вверх и ударяет меня по затылку, отчего моя голова опрокидывается навзничь.

– Да что с тобой такое? – шипит она.

Я убираю волосы с лица и смотрю на ее возмущенное лицо.

– Прости, Франческа, – тихо произношу я. – Я просто хотела улыбнуться.

Она фыркает.

– Соберись. Мне не нужна еще одна гребаная Сидни в доме. Тебе осталось всего несколько недель до продажи, Алмаз. Не смей все портить.

Хмурюсь и киваю головой, снова извиняясь. Это забавно, потому что на моем лице нарисована прямо противоположная эмоция.

– Сотри это дерьмо и приготовься. Ксавьер будет через десять минут.

Грустно. Значит, никаких улыбок сегодня.

* * *Дрожь проносится по моему лицу. Его возбуждение нарастает по мере того, как металл острым укусом впивается в мой живот. Он еще не прорвал кожу, хотя все мои болевые рецепторы кричат о том, что он уже это сделал.

– Я хочу покрыть красным тебя всю, Алмаз, – шепчет Ксавьер сверху; его твердый член упирается в мой вход.

Я и так покрыта красным. Он сделал столько надрезов на моем теле, что белые простыни стали алыми.

Ему всегда недостаточно."

"С моих губ срывается всхлип, когда я чувствую, как он входит в меня, и рвотный рефлекс побуждает меня извергнуть желчь прямо на него. Но в моем желудке ничего нет. Франческа не разрешает мне много есть в дни его визитов – она говорит, что не хочет, чтобы меня раздуло.

– Тебе нравится чувствовать меня, правда, детка?

Я закрываю глаза и киваю, хотя это очень далеко от истины.

Он вторгается в мое тело, словно паразит, непрошеный квартирант, который высасывает из меня жизненные силы, подпитывая свои.

Острие его ножа наконец пробивает кожу, и лезвие скользит по моему животу, провоцируя мой резкий вскрик. Кровь течет из раны, и он начинает быстрее двигать бедрами.

– Черт, какая прелесть, – стонет он, задыхаясь.

Из моего глаза выскальзывает слезинка, и я молюсь, чтобы он был слишком увлечен, чтобы заметить ее. Когда я плачу, он режет меня сильнее.

Он хочет, чтобы я извивалась под острым металлом и получала удовольствие от боли, как делает это он. Хочет, чтобы я наслаждалась происходящим, и когда видит, что этого не происходит, он злится. Он говорит, что мне просто нужно привыкнуть.