Охотясь на Аделин

Довольный Рокко с силой отталкивает ее и встает рядом с Франческой, надув грудь и сцепив руки за спиной. Словно солдат в карауле на похоронах своего товарища.

В моей груди закручивается черная дыра, пожирающая все хорошее, что во мне осталось. Я смотрю на эту пару, и огонь в моих глазах разгорается сильнее и ярче, чем тот, что пылает передо мной.

Я не могу решить, кого из них мне хочется убить больше. Его или его сестру.

Наступает полная тишина, густая и напряженная. Замолкают даже сверчки, будто природе тоже невыносимо тяжело.

Сидни первой срывается с места, заносит камень и бьет Фиби по плечу, прямо по одной из ран, и воздух пронзает злобный гогот.

Я вздрагиваю, мой ужас растет, пока она безумно раз за разом продолжает наносить удары. Через несколько секунд до меня доносится крик Фиби, и наконец я инстинктивно реагирую. Я отталкиваю Сидни в сторону, не обращая внимания на ее возмущенный вопль, когда она неловко падает на руку, в которой держала камень.

Краем глаза я вижу, как Джиллиан и Глория опускаются на колени, поднимают руки и обрушивают булыжники на голову Бетани, пытаясь позволить ей умереть быстро.

По моим венам разливается адреналин, сердце бешено колотится. Я быстро переворачиваю Фиби на бок, не обращая внимания на ее многочисленные раны.

Сидни поднимается на колени, и бросается к нам обеим с убийственным блеском в глазах. Рыча, я обрушиваю свой камень прямо ей на голову, не обращая внимания на судорожный вздох Франчески, когда он попадает в цель, сбивая сумасшедшую суку с ног.

Поворачиваюсь к Фиби и осторожно обнимаю, прижимая ее голову к своему плечу.

– Я не дам тебе страдать, – отчаянно и торопливо шепчу я ей на ухо. Из моих глаз вырывается горячая слеза, прожигающая дорожку на щеке. – Ты спасла меня, Фиби. Ты была так чертовски сильна и храбра, и ты навсегда останешься моей героиней. Ты слышишь меня?

– Я… я слышу, – задыхается она, и рыдания разрывают ее грудь.

Глубоко вдохнув, я нащупываю ветку в костровой яме, почти не ощущая пламени, лижущего мою плоть.

Рокко бросается ко мне, но слишком поздно. Я вонзаю острый конец ветки глубоко в яремную вену Фиби. Она бьется подо мной в конвульсиях, и кровь струйками выливается из ее шеи. Я крепко держу ее, но не могу сказать того же о своей распадающейся на части душе."

"Из моего горла вырывается всхлип, и я прижимаюсь лбом к ее лбу, почти не замечая, как кровь пачкает мою кожу.

По моим щекам текут слезы горя и ярости, и все, что я могу делать, – это лишь крепче прижимать ее к себе, раскачиваясь взад-вперед, пока она умирает в моих объятиях.

– Спи, Фиби, – шепчу я ей, и мой голос срывается. – Ты можешь заснуть теперь.

Почти так же быстро, как все и началось, она затихает. Но я не могу выпустить ее из рук.