Охотясь на Аделин

Черт побери, это не самый последний раз, когда этот мужчина становится слишком привлекательным в моих глазах. И от этого осознания у меня бегут мурашки по коже.

Ведь из-за Рио я тут и оказалась. Или, по крайней мере, он одна из причин. Он сыграл огромную роль во всем этом, и этого я никогда не забуду. Но я также не забуду и те крупицы доброты, которые он проявлял ко мне, когда он окажется перед дулом пистолета Зейда.

Не знаю, смогу ли я сохранить ему жизнь, но постараюсь сделать так, чтобы его смерть была быстрой.

Прочищаю горло и облизываю пересохшие губы.

– Потом ты поможешь Фиби и Бетани?

Он вздыхает.

– Я уже не смогу им помочь.

– Почему? – ощетиниваюсь я. – Ты просто будешь стоять в стороне и ничего не делать, пока двух невинных девушек насилуют и пытают?

Он отвечает мне не сразу, и похоже, на этот раз мне удалось его задеть.

– Я тот, кто я есть, куколка. Скверный человек, не испытывающий угрызений совести.

Лжец. Если бы он не чувствовал угрызений совести, то мы бы не сидели сейчас в этой ванной, обрабатывая рану, когда в этом совершенно не было необходимости.

– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я шепотом, шипя, когда спирт попадает на швы. – Ради денег?

Он усмехается.

– Мне плевать на деньги. Я не смогу забрать их с собой в могилу, так какая мне от них польза?

– Тогда зачем? – наседаю я.

Он вздыхает, разворачивая новую упаковку марли.

– Ты не единственная, кто попал в рабство к влиятельным людям, – коротко обрезает он, тоном давая понять, что разговор окончен.

Но я не слушаю.

– Зейд собирается убить тебя, и ты это знаешь. Так если ты знаешь, что все равно умрешь, зачем продолжать?

Он несколько жестко прихлопывает к моей спине полоску пластыря, раздраженный расспросами.

– Черт возьми! Как насчет того, чтобы воспользоваться своей маленькой симпатичной головкой и разобраться в этом самой? – огрызается он, его акцент становится гораздо заметнее от гнева. – Если кто-то остается здесь не ради собственной жизни, что еще может заставить его остаться?

Меня осеняет, и я застываю.

– У них кто-то из твоих родных, – выдыхаю я.

– Моя младшая сестра, – бормочет он. – Пока я веду себя хорошо, ее не продадут.

Между моими бровями возникает складка.

– Почему ты просто не сбежишь с ней?

– Потому что я не знаю, где она. Она у них, а я не могу до нее добраться, comprende? Ты уже наигралась в двадцать вопросов или мне еще рассказать, как я потерял невинность?

Зажимаю рот. Он рассказал более чем достаточно. С моей стороны несправедливо распрашивать дальше.

Рио заканчивает свое занятие и накладывает свежую марлю на мои швы.

– Их уже скоро снимут, – произносит он и отодвигается, чтобы выбросить мусор и убрать аптечку.