Мышка в клетке (СИ)

Если бы мы вышли на исполнителя сразу, то, вероятнее всего, по горячим следам нам удалось бы что-то обнаружить. А сейчас… Боюсь, что это невозможно… Полтора года назад мы уже проверяли всех заинтересованных в убийстве вашего отца людей. Но ничего не нашли. Главным подозреваемым был Кубышкин Петр Иванович, компаньон вашего отца по бизнесу, если вы помните. Его проверяли. На допросах он так и не раскололся. И оснований подозревать его дальше не было.

— Да, я помню. И что вы хотите от меня? — я лениво ковыряла носком туфли дырку в полу.

— Я хочу, чтобы вы еще раз подумали и вспомнили, кому мог все-таки помешать ваш отец? Враги, родственники, может еще какие-то компаньоны, кроме Петра Ивановича?

— Я уже сказала вам все, что знала. Но хорошо, я подумаю…

— Надеюсь на вашу память. Вот мой телефон, на случай если вы потеряли. Позвоните, если что-то вспомните.

— Да… Конечно, — я встала и направилась к двери, — Держите меня в курсе.

Мелихов кивнул и занялся своими делами, не обращая больше на меня никакого внимания.

А уже вечером в дверях с букетом лилий стоял Петр. Как всегда, красивый и подтянутый, но, на мой искушенный взгляд, дурно пахнущий жутко дорогими и выпендрежными духами.

3.

— Отвратительный запах, — я вдруг некстати подумала, что этими духами можно и придушить человека, если вылить на себя полфлакона. По крайней мере мне уже нечем было дышать, и голова пошла кругом от навязчивого резкого аромата.

— Впустишь? — он в нерешительности топтался на месте, так и не отдав букет по назначению.

— Проходи, — кивнула и забрала лилии из его рук.

— Кать, мне Мелихов звонил, приглашал, — на этом слове Петр споткнулся и поморщился. — Просил зайти, говорит новые обстоятельства появились по тому делу.

— И? — на Петра я старалась не смотреть.

Достала из шкафа вазу, налила воды, делая все нарочито медленно и стараясь оттянуть неприятный разговор.

— Кать, ну не молчи. Ты же не думаешь, что это я?

— Кофе будешь? — я по-прежнему не оборачивалась, боясь посмотреть ему в глаза.

Я почувствовала его руки на своих плечах и меня забила нервная дрожь.

— Ты по-прежнему считаешь меня виноватым в их смерти? — в его голосе слышалось отчаяние, а я… Я больше не могла выдержать этого напряжения.

Резко обернувшись, я посмотрела ему в глаза и тихо попросила:

— Уходи…

Он весь разом как-то обмяк, и не говоря больше ни слова, направился в прихожую. Через минуту я услышала, как закрылась входная дверь.

Тяжело опустившись на стул, и не в силах больше сдерживаться, я заплакала. Да и не перед кем мне было изображать железную леди, можно было жалеть себя сколько угодно и не бояться, что кто-то увидит мои слезы и отчаяние. Черт бы побрал этого Мелихова с его расследованием.