Мышка в клетке (СИ)

Спустя минуту хватка ослабла и я, почувствовав, что меня больше никто не держит, отбежала в сторону. Успев правда увидеть, как последний из похитителей, тот что держал меня, кулем падает на землю от красивого хука моего спасителя.

— Катя? — удивленно спросил спаситель.

5.

Я ахнула. Напротив меня стоял Макс, бывший жених, а ныне рыцарь без страха и упрека со сбитыми в кровь кулаками.

— Макс, — я бросилась ему на шею и заревела белугой.

Макс… Мой спаситель и бывший жених. Шесть лет так ни к чему и не приведших отношений, мытарств, расставаний и слезных прощаний и прощений. Два последние года я мучила его, не смея определиться в своих истинных чувствах и желаниях. Но однажды все же заставила себя сказать «Нет».

Да и отец здорово тормозил меня. Отчего-то он сразу ужасно невзлюбил Макса, и кроме как змеенышем его не называл.

Первые года три у нас шла настоящая война на этой почве. Но со временем страсти поутихли, я уже особо не отстаивала Макса, успев понять, что он далеко не такой идеальный, можно даже сказать, что он очень далек от того мужчины, которого я себе когда-то напридумывала."

"Когда мы начали жить вместе, вдруг оказалось, что Макс довольно жаден и скуп. Я еще училась, отец наотрез отказывался нам хоть как-то помогать и доходами заведовал только Макс. Доходами, кстати не делился, предпочитая сам планировать расходы и не давая на руки мне ни рубля.

Еще он частенько стал приходить навеселе, а то и вовсе пропадал на целую ночь, отговариваясь работой. При всем этом Макс был ужасно ревнив и буквально с самого начала отношений настаивал на нашей свадьбе, неоднократно делая мне предложение руки и сердца.

Вначале я, конечно, была не готова. Потом разногласия с отцом не давали мне повода затевать свадьбу, а спустя время этот брак мне был уже не нужен вовсе.

Макса это ужасно бесило, он часто стал срываться, и однажды очередная наша стычка закончилась синяком на моей щеке и его дисквалификации из моей жизни. Я, как побитая собака, понурив голову, вернулась к отцу. Макс слезно умолял вернуться к нему, обещал исправиться, плакал, угрожал, пел под моими окнами что-то, отдаленно похожее на серенады, и даже нанимал цыганский хор, видимо, надеясь таким хитрым способом растопить мое сердце.

И вот, ничем не наученная, я уже почти дала свое согласие, готовая все простить и поверить своему единственному мужчине, но тут отец встал в позу. И почему-то в этот раз я не посмела его ослушаться. Ревела дома в подушку, мама как могла меня успокаивала, то и дело нося мне ромашковый чай с конфетами. В доме отчетливо пахло валерьянкой и разбитой девичьей мечтой.

Это было летом.

А в теплом желтом сентябре отец повез нас с мамой на дачу.