Мышка для Тимура

— Так я живу в его квартире, — радостно скалюсь я, а за столом наступает тишина. Мертвая. Лапа Тимура замирает на моем плече, а я воодушевленно продолжаю, — кстати, я тут недавно попала в музей Рериха, а там — смена экспозиции! Новые работы, я про такие и не знала! И книги! Первые издания!

— А Рерих — это же экстрасенс? — удивляется Марика, и я замираю на полуслове.

Парни смотрят на нее, я тоже смотрю, и Марика понимает, что явно что-то не то ляпнула, а потому делает вид, что все отлично, и откладывает в сторону меню.

Саша тут же материализуется, и она медовым голоском заказывает сырники.

— Надеюсь, они остались на прежнем уровне. А то, знаете, мы недавно были в «Пляже», и там в зеленом салате подали маринованные артишоки, представляете? Кошмар…

— Слушай, а кто тебе еще из художников нравится? — перебивает ее Руслан, либо решив меня утопить, либо устав слушать про несовершенства меню московских злачных мест.

— М-м-м… Мне близок поп-арт, если честно, Хокни, например, хотя у него мне более ранние работы нравятся, в стиле экспрессионизма… Хотелось бы побывать на его выставке…

— Я был, — говорит Руслан, — в галерее в Нью Йорке…

Я настолько воодушевляюсь, что выползаю из-под руки Тимура, не особо увлеченного диалогом об искусстве, и начинаю выспрашивать у Руслана подробности. К сожалению, сама я не особо разбираюсь, больше нахваталась по верхам, а да еще повезло в нашей библиотеке в свое время напороться на старые, непонятно каким макаром туда попавшие, альбомы с репродукциями и трехтомник «История искусств». Интернета в доме тогда не водилось, так что это было, можно сказать, своеобразное окно в мир. Я вообще после школы очень любила зайти в библиотеку и засесть в читальном зале, с упоением разглядывая репродукции или читая книги, которые нельзя домой брать.

Хотя, мне домой вообще ничего брать нельзя было, особенно после того, как один из собутыльников матери выкинул библиотечные книги в окно.

Может, я потому и так сильно хотела уехать, что уже с первого класса, практически, поняла, насколько другой может быть жизнь? И другими люди?

Какого фига столько ждала после школы? Вот дура все же…"

"Мы с Русланом болтаем про выставку и Нью Йорк, про который я много читала, потом смотрела фильмы и передачи, и это жуть до чего интересно.

Настолько, что я перестаю играть и перестаю изображать тупую деревенщину от сохи с грязными ногтями. Тимур слушает внимательно, смотрит на меня, и это взгляд очень даже ярко ощущается каждой порой тела. Сладко так ощущается…

Внимание его одновременно бодрит и настораживает.

Тимур играет, что-то хочет от меня, помимо очевидного… А я с удовольствием поддерживаю… И сколько буду поддерживать? До какого предела?

Марика ест сырники. И строит глазки Тимуру. Выразительно так.