Мыловарня леди Мэри

А он обхватил ее и прижал к себе.

У меня перед глазами потемнело, левая нога мгновенно одеревенела, и я рухнула прямо им под ноги...

- Мария Львовна, - меня наконец заметили. Михаил Андреевич выпустил... ее... из рук и подхватив меня подмышки резко вздернул вверх, - что с вами?

- Ничего, все хорошо, - прошептала я... он же просил... просил не причинять ей боли. А мне? А мне, значит, можно?

- Мишка! Брат! - еще один вихрь кинулся на него, обхватывая со спины и повисая на нем... Мальчишка... молоденький. Лет шестнадцать. Брат.

- Левушка, - схватила... она... его за рукав, - братик, отпусти Мишу. Марии Львовне стало дурно... подожди немного.

Брат... братик... братик?! Это что, сестра?! Просто младшая сестра? Господь Бог! Какой он дурак!

От облегчения слезы выступили на глазах. И я, не сумев сдержать эмоции, разрыдалась. Навзрыд. Меня трясло, я цеплялась за плечи жениха и никак не могла успокоиться. Так я не плакала, наверное, со смерти мамы.

- Мария Львовна, да что же с вами такое? Левка, живо принеси воды! - жених подхватил меня на руки и понес в дом. Рядом, заглядывая мне в глаза и причитая что-то успокаивающее, семенила его сестра.

Михаил Андреевич донес меня до стоящей на большой террасе скамьи и попытался усадить на нее. Но не тут-то было. Я вцепилась в него просто мертвой хваткой и, даже понимая, что это глупо, не могла заставить себя разжать руки.

- Вот, - прибежавший брат моего жениха, Левушка, протянул нам стакан с водой.

Жених попытался напоить меня, но меня так трясло, что зубы мелко стучали об край посуды и я не могла сделать ни единого глотка. Но постепенно истерика отступала, оставляя после себя онемение по всей левой стороне тела. Нельзя мне так нервничать.

- Тише, тише, Мария Львовна. - Сидеть на его коленях и прижиматься, чувствуя тепло его тела, было так хорошо. Удобно. Уютно. Спокойно. Я спрятала лицо на его груди, мне было немного стыдно за свою истерику, но... мы еще никогда не были с ним так близки, как сейчас. - Вас так трясет, - он озабоченно нахмурился, - Левка, принеси плед.

Львовна... Левка... от догадки меня подбросило на коленях жениха. Я выпрямилась и взглянула на... свою сестру?

Красивая. Черные волосы, черные же глаза, белая кожа... Белоснежка, пришло на ум сравнение.

- Вот, - прибежал Левка и протянул нам плед. Я подняла на него глаза... брат... высокий, на голову выше сестры, светлый, сероглазый... Он так заметно был похож на своего отца, портрет которого висел в кабинете. На нашего отца.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Черт побери! Я прикусила язык, чтобы не выругаться вслух.

- Прости, - виновато улыбнулся жених, - мы сейчас уедем.

- Почему? - прошептала я сдавленным горлом, чувствуя, как на глазах снова закипают слезы. У меня есть брат и сестра.