Мы знаем, что ты помнишь

Любил простаивать с другими мужиками на холме, потому что оттуда было лучше видно – обожал ощущать скорость, слушать стук копыт.

Они не стремились поддерживать друг с другом контакт, но временами все же случайно сталкивались. В последний раз это произошло совсем недавно, в конце весны, когда последние, упорно не желающие таять льдины наконец-то унесло в море. Свен Хагстрём оказался в их краях с Патраском, и Карин, увидев его из окна, вышла ему навстречу.

– А Патраском зовут его пса?

Она рассмеялась."

"– Свен считал, что эта кличка ему подходит. Он взял пса из собачьего приюта, где тот оказался в результате какой-то очень нехорошей истории, но Свен всегда умел обращаться с собаками. Они не требуют от человека, чтобы тот раскрывал перед ними душу.

Но самое странное, что в тот раз она впервые увидела его плачущим. Они стояли на мостках, на берегу реки. Оттуда можно было разглядеть дом Хагстрёма, как он крепко цепляется за склон на другой стороне залива, словно одинокий скворечник в еловом лесу. Возможно, все дело было в расстоянии, но на какое-то мгновение он узрел издалека свое место на земле и осознал, во что оно превратилось.

«Дело было даже не в том, что Земля вертится, – сказал он. – Его предали суду инквизиции не только за это».

Карин поняла, что он говорит о Галилео Галилее. Как-то раз они смотрели по телевизору документальный фильм о нем. Свен интересовался первыми знаниями людей о мире – он часто говорил, что все то новое, что мы знаем сегодня, на самом деле хорошо забытое старое, которое в придачу еще и переврали. Не то чтобы Карин была согласна с ним, но она знала, о чем он говорит.

«Речь зашла о том, что две истины могут существовать одновременно, – продолжал он (Карин Баке рассказывала, как она запомнила), – а церковь и инквизиция, они не могли этого стерпеть. Когда Галилей обнаружил, что Земля вовсе не центр Вселенной, вокруг которого вращаются Солнце и звезды, то они окончательно впали в ярость. Их устраивала только одна истина – та, что записана в Библии. И он не имел права подвергать ее сомнению. Их испугала смута, которая могла начаться, прознай об этом простой люд».

– А еще что-нибудь он говорил?

– Ну я, конечно, спросила его, как обстоят у него дела дома.

– А он что?

Карин Баке покачала головой. Серебряная прядь волос упала ей на лоб, и она аккуратно заколола ее заколкой, украшенной маленьким перышком.

– Позвал пса.

Чуть позже, когда солнце, тоже решив по-своему искупаться, нырнуло за макушки деревьев и в разлившейся вокруг вечерней тишине был слышен только щебет птиц, он спустился к реке, чтобы слегка сполоснуться. Пес кругами плавал рядом и при этом с такой силой колотил лапами по воде, словно боялся утонуть.