Мы знаем, что ты помнишь

Сейчас же она показалась ей просто пугающей.

Что бы ни сказала Эйра, все ее слова могут быть вывернуты наизнанку и истолкованы как попытка защитить брата. Мысль о том, что прямо сейчас ее коллеги обсуждают вероятность того, что она знает больше, чем предпочитает говорить, давила на мозги. Ее неуверенность могла быть интерпретирована как ложь, равно как и абсолютная уверенность.

– Я в растерянности и больше незнаю, что мне думать, – сказала Эйра.

– Понимаю, – кивнула Силья.

Блин, да что ты понимаешь.

– Магнус когда-нибудь упоминал имя Кеннета Исакссона? – продолжила Силья.

– Ни разу.

– Они были знакомы друг с другом?

– Понятия не имею. Вы обнаружили что-то, что указывало бы на их знакомство?

– Нет, но они могли оба иметь с Линой отношения. Как тебе известно, есть определенные находки и свидетельские показания, которые указывают на это.

– Вам известно, зачем Кеннет Исакссон подался в эту дыру?

– Он хотел укрыться в глуши. – Силья откинулась назад – руки на затылке, расслабленная поза. – Мы связались с девушкой, которая была с ним в Хасселе, но на тот момент решила промолчать. Ей очень хотелось, чтобы он сбежал. По словам Кенни, как она его называет, настоящая свобода существует только в глуши, за пределами цивилизованного мира, который превращает свободных людей в своих безмозглых подданных.

Силья, казалось, не заметила, что допрос принял другое направление, что теперь не она, а Эйра задавала вопросы. Возможно, следовательница тоже испытывала толику неуверенности или это была такая тактика – показать, что они беседуют на равных.

– За исключением этой девушки, больше ни у кого не нашлось, что сказать. Даже у его матери, – продолжила она. – С пятнадцати лет Кеннет регулярно оказывался в лечебницах, кражи, побои, в том числе от матери, несколько раз попадался на наркотиках. Настоящая история насилия, но на этот раз жертва – он, и именно в таком ключе нам следует его рассматривать. Впрочем, ты и сама все это знаешь.

– Магнус не способен на насилие, – сказала Эйра.

Силья приподняла брови, совсем чуть-чуть, почти незаметно, может, Эйра и не обратила бы внимания, если бы сама не привыкла наблюдать за людьми по ту сторону стола, обнаруживать в каждом движении или жесте скрытый подтекст.

Ей не задали еще ни одного вопроса о склонности брата к насилию.

– Он мог двинуть кулаком об стол или в стену, – продолжила она, – хлопнуть со всей силы дверью, когда сбегал, но он ни разу не ударил никого дома.

– Угроза насилия – тоже насилие, – заметила Силья.

– А вам не приходило в голову, что это Кеннет Исакссон мог убить Лину?

Силья опустила голову и что-то поискала в своем айпаде.

– Пять лет назад на Магнуса Шьёдина было подано заявление в связи с нанесением побоев, – сообщила она.