Мы снова дома

Также гоблинка сообразила, что нужно соорудить коптильни, ведь нужно накоптить мяса в дорогу, вареное больше суток при такой погоде не продержится, испортится, а копченое и неделю, даже больше протянет.

Затем отряду повезло еще раз, возле скал удалось найти небольшой солончак, излизанный животными, и наколоть несколько килограмм серой соли. Судя по всему, в этой местности в ней недостатка не было. Так что можно будет мясо и засолить — ведь именно мясом отряду предстоит питаться, прежде чем удастся найти еще что-то, хотя бы те же клубни. Но есть можно будет только те, которые едят животные, иначе можно легко отравиться, а в аптечках, лежащих в выданных администрацией интерната рюкзаках, медикаментов не слишком много. Нежелательно травиться, это задержит всех.

К моменту, когда вернулся охотничий отряд, принесший шесть подобий антилоп килограмм в тридцать каждая, и четырех крупных грызунов, раза в три больше зайца, котелки были наполнены водой, а в импровизированных коптильнях разожжен огонь, а рядом положены покрытые листвой ветви для создания дыма. Девочки опробовали листья разных деревьев и нашли приятно пахнущие. Добычу быстро разделали, мякоть слегка отварили, подсолили и заложили на сплетенные из тонких веток решетки коптилен. Отряд работал быстро, сплоченно, обязанности были четко поделены и хорошо исполнялись — именно такой общей работе обучали наставники в интернате. И обучение дало очень неплохой результат. Игорь немного удивлялся, глядя на все это.

— Слушайте, а представьте, что на нашем месте земляне, не обучавшиеся у нас, просто учившиеся в школе и проводившие время на диване у компа, — предложил он интеллектуальную игру в минуту отдыха.

— Да они бы только плакали и звали на помощь! — фыркнула Сусиле. — Слабаки беспомощные!

Ну да, видели они записи того, что происходит, когда учеников земных школ вывозят в походы на другие планеты. Это же смех и грех! Никакого порядка, о дисциплине вообще речи не идет, земляне явно не знают, что это такое. Взаимопомощь? Бросьте!

Нет, те, кто потом вербовался к имперцам, вызывали уважение — решили, значит, преодолеть свою слабость. Молодцы! Таким помогали всем, чем только могли, да и девушки к ним относились совсем иначе, чем к оставшимся на Земле обывателям, не желающим работать. До воспитанников интернатов просто не доходило, как можно жить не работая, а только развлекаясь. Это же скучно! Без любимого дела можно от тоски загнуться. Потому еще к обывателям имперская молодежь относилась с такой брезгливостью.

Национальные особенности воспитанников сгладили в интернатах очень умело, многие помнили их, но считали чем-то крайне малозначимым. Ведь они все русские! И неважно из какого народа вышли.