Мы

– Ты же хочешь помыться? – В его глазах вспыхивает озорство. – От теплой воды твой гадкий кашель уляжется. Давай, у нас всего полчаса. Я пошел включать душ.

Он исчезает в маленькой ванной, в которой я был всего раз. Ночью я не стал просить судно и сам поковылял туда помочиться. Что мне нужно сделать опять, понимаю я, услышав шелест воды.

Что ж. Была не была.

Я сажусь на кровати и ставлю ноги на холодный кафельный пол. Как же бесит этот идиотский больничный халатик. Даже смотреть на него не могу.

Себе на заметку: больше никогда не болеть. Больницы – отстой.

По пути в ванную меня даже пошатывает. Температура упала, но я два дня почти ничего не ел. Добравшись до ванной, я, словно старушка, хватаюсь за поручень, который прикручен к стене.

– Все. Вода теплая, – бодрым голосом сообщает Вес. Но я знаю, что он бдительно наблюдает за мной, и что на его лице беспокойство.

Я подхожу к унитазу и отворачиваюсь, чтобы сделать свои дела. А Вес, дабы сохранить остатки моего потрепанного достоинства, делает вид, будто настраивает напор. После того, как я смываю, он развязывает тесемки мерзкой больничной сорочки и вешает ее на крючок. Шатаясь, я захожу в маленькую душевую кабинку.

– Садись, – говорит он, потому что в кабинке меня ждет скамеечка.

Я пропускаю его слова мимо ушей и встаю под струю. Боже, какое блаженство. Млея от удовольствия, я медленно поворачиваюсь. Но, черт, теперь у меня кружится голова.

Мое предплечье обхватывает теплая ладонь. Против воли меня все же усаживают, и я упираюсь локтями в колени и опускаю лицо. Если бы не усталость, я бы, наверное, даже заплакал. Да еще вода теперь, черт бы ее побрал, льется под неудобным углом."

"Рядом слышится шорох, а потом поток воды прерывается. Открыв глаза, я вижу в кабинке голого Веса. Он снимает с держателя душ и, напевая под нос, начинает поливать водой мои плечи.

– Наклони голову назад, – мягко командует он. Когда я слушаюсь, он смачивает мне волосы.

Вскоре вода исчезает, и руки Веса начинают намыливать мою голову. Мы мылись вместе сто раз, но как сейчас – никогда. Меня бесит, что ему приходится со мной нянчиться. Наклонившись вперед, я прижимаюсь к его бедренной косточке лбом и вздыхаю.

Он не останавливается. Сильные руки, которые я бесконечно люблю, скользят по моей шее, по плечам, за ушами. Он ополаскивает мои волосы, прикрывая ладонью мой лоб, чтобы пена не попала в глаза, но их все равно щиплет – от грусти. Затем он садится напротив меня на колени.

Я поднимаю лицо и вижу перед собой пару серьезных серых глаз.

– Привет, – мягко говорит он.

– П-привет, – бормочу я. Не обращай на меня внимания. Просто я в ебучем раздрае.

Он берет мою голову в обе ладони и целует меня. Я позволяю векам закрыться. Его рот мягкий и влажный.