Мы не навсегда

Если Боря не объявится, останусь до утра.

– Уколешь Барсова часов в десять?

– Океюшки. Если твоя душенька от этого успокоится, то…

– Спокойствие моей душеньки не зависит от него, не выдумывай!

Толя раскрывает губы, чтобы мне ответить, и этот момент дверь звучно распахивается. В ординаторскую вваливается дежурная медсестра Ирина с побелевшим от страха лицом. Ее волнение вмиг передается мне, чувствую, как по телу пробегает стадо острых, как льдинки мурашек.

– Анатолий Иванович, выручайте миленький! Поубивают друг друга!

– Что стряслось? – произносим с Толей почти в унисон.

– Барсов ругается со своей… Этой… – Ирина очерчивает руками фигуру в воздухе, изображая статуэтку. – Выгоняет ее, кричит. А она по полу ползает на коленях… Стыд-то какой. Я капельницу не могу поставить, а ему плохо… Бледный, потный, то гляди… Того-этого.

– Не болтай, Ира. Толя, идем. – Прогоняю неуверенность и хватаю Арзамасова за локоть. Как чувствовала, что с этим «депутатом-меценатом» будут проблемы! А ведь показался вполне нормальным мужиком. Если быть совсем честной – он мне понравился…

Забираю у Ирины капельницу и на ватных ногах шагаю в палату Марка. Оттуда слышатся крики – женские, мужские, плач, всхлипывания, стоны… Если они там мириться собрались на больничной койке, я их обоих выгоню. Ей-богу, выгоню!"

"Открываю дверь и выставляю штатив для капельницы вперед – мало ли, может, Елене вздумается наброситься на меня с кулаками?

– Что здесь происходит? Ну-ка встаньте с пола? Барсов, вы…

На полу сидит Елена – заплаканная, с некрасиво растекшейся по лицу косметикой, лохматая. Топ сполз с плеча, ремешок на шикарной туфельке раскрылся… Не представляю, о чем можно спорить с больным человеком? Может, он ей изменил? И бедная женщина молит сохранить брак? Неспроста же она приняла меня за «телочку». Барсов умеет ухаживать и с чувством юмора у него все хорошо. Скорее всего, я права…

– Елена, что бы он вам ни сделал, сейчас не самое лучшее время выяснять отношения. Мужчины они… Оставьте претензии на потом. – Кидаю в Марка гневный взгляд. Он, напротив, смотрит на меня недоуменно.

– Да-да, конечно, – соглашается Лена и поднимается с пола. Мне ее даже жалко становится – боюсь представить, какой этот Марк дома! Наверняка он самовлюбленный нарцисс или абьюзер!

– Простите за это… Софья Васильевна, вы домой уходите или… – не стыдится спросить меня Марк.

– Домой. Ирочка, поставь больному капельницу. – Возвращаю растерянной медсестре штатив. А ведь сама хотела… Обойдется! Изменщик и козел. Наверное… – Устроил здесь… черт те что! Как не стыдно? Эх, Барсов, а еще депутат, меценат… – упираю руки в бока и гневно прищуриваюсь.

– Мне не стыдно. И я ни в чем не виноват. Я вам объясню все… Завтра, – хрипло шепчет Марк.