Мы не навсегда

Он утверждал, что препарат высокотоксичен и содержит побочный продукт, образуемый в результате химической реакции основного компонента и… еще чего-то там. Я не врач и не слишком разбираюсь во всей этой дребедени. Но он… мог помешать заинтересованным людям выпустить препарат. На кону были миллиарды! Помните, вы говорили, что Павел не выпивал?

– Да, но я думала, что это вы… – роняю подбородок.

– Вы думали, что я заплатил врачам за подделку результата. Мне это известно. Нет, Софья, я не делал этого. – Ультимативно говорит он. – Кто-то подлил психотропный препарат и алкоголь в сок или другой напиток вашего мужа. Я обязан вам жизнью и помогу узнать правду. – Добавляет Марк.

– Но… как? – беспомощно выдавливаю я, борясь с ураганом обрушившихся на меня чувств. Неужели, Паше угрожала опасность, а я не знала? Да и он молчал…

– Я сотрудничаю с частным детективом. Он очень хороший, ответственный. У него есть лицензия, позволяющая запрашивать информацию из любых источников. Я оплачу его услуги. Уверен, это прольет свет на многие вещи… Если Мирон Альбертович докажет, что смерть вашего супруга была неслучайной, препарат снимут с производства, а…

– А меня тоже… убьют? Вы не подумали, что такая самодеятельность может навредить мне? – произношу гневно. – Если на кону миллиарды, как вы говорите?

– То есть вам легче винить в смерти мужа меня? Я ошибся в вас, Софья Васильевна. – Сухо произносит Марк. – Думал, что вы за правду. Что вы… До конца… – он запускает пальцы в копну густых темных волос. Утирает пот со лба. Надо бы уже в палату идти… Делать новый обезболивающий укол Барсову, переобуваться и бежать домой.

– Да я такая, вы не ошиблись. Но я… боюсь. – На последнем слове голос оседает до испуганного писка."

"– Хорошо, тогда я буду вести расследование от своего имени. Подумаю, как это можно будет увязать с социальным комитетом. Я курирую работу Минздрава и…

– Во-от! Говорю же, вам с вашими возможностями будет легче. Спасибо вам, Марк. Сама бы я ни за что не решилась. – Произношу, переводя взгляд на стремительно темнеющее небо. Скоро на нем вспыхнут звезды, повиснет желтое блюдце луны… Не помню, чтобы я когда-то любовалась звездами на крыше! Да еще и с пациентами!

– Болит, Софья Васильевна. Аж зубы сводит. Вы поможете мне дойти до палаты?

– Конечно, – соглашаюсь я и поднимаюсь с лавочки. – Держитесь за меня, Марк.

– Мне… так неудобно. Я, наверное, воняю… Душ толком и не смог принять, боялся повязки замочить.

– Мне не привыкать, Барсов. Я видела ваше разорванное тело. Раздробленные кости. И голым вас… тоже видела. Меня не испугать запахом. К тому же… Не очень-то вы и воняете.

– И… как я вам? – шипя от боли, спрашивает он. – Ничего?

– Никак. – Закатываю глаза. – Вы для меня пациент.