Мы (ЛП)

Благодаря Данлопу наше преимущество сохранилось, и я от облегчения обмякаю. Так здорово видеть, что они победили.

А потом… Счастье опять утекает. Отныне так происходит всегда.

Нахера я пришел сюда? Худшая идея на свете.

Внезапно я понимаю, что больше не могу здесь находиться. Я встаю и несусь по трибуне к двери. В коридоре никого нет – путь к свободе открыт. Но потом кто-то выкрикивает мое имя.

Я автоматически разворачиваюсь – ко мне бежит Дэнтон. Он резко притормаживает.

– Привет. – Его лицо красного цвета.

– Слушай. Ты должен был прийти ко мне.

– Что? – Я смотрю в его злобные маленькие глазенки и чуть не смеюсь. Неужели он думает, будто мне следовало поговорить с ним по душам? Что за чушь. Мы не друзья.

У меня подскакивает кровяное давление. Я никогда ничего подобного не испытывал. Меня бьет сильная дрожь.

– Неважно, кого ты так называешь. Все равно так делать нельзя.

– Но я не гнобил тебя! Я не такой. Я бы вообще не стал с тобой цапаться, если б знал, что у тебя есть бойфренд.

Ну все. Довольно с меня его идиотической логики. Я хватаю его за плечи и с силой толкаю к стене.

– Придурок тупой, не принимай меня за того, кому не насрать, что ты думаешь обо мне.

Глаза Дэнтона шокировано округляются, но я еще не закончил. Я встряхиваю его еще раз, и его затылок ударяется о бетон.

– Дети слышат хуйню, которую ты несешь, и впитывают ее. Ты же тренер. Авторитет. И теперь они думают, будто это нормально – называть людей педиками, если не знаешь их лично. Но это. Не. Нормально. Ты понял меня? – Я практически выплевываю эти слова в его узкую крысиную рожу.

Краем глаза я улавливаю движение и к своему ужасу вижу, что к нам приближается Билл.

Проклятье. Что я творю…

Я отдергиваю руки от Дэнтона. Да, это плохо – говорить слово «педик» перед командой. Но пришпиливать своего коллегу к стене и орать на него тоже неправильно. В памятке для персонала есть отдельный параграф, где запрещается рукоприкладство.

Видите, как просто теперь будет уволить меня?

Выход всего в десятке шагов, и внезапно я начинаю быстрым шагом двигаться к двери. Билл кричит что-то мне в спину, но я выскакиваю наружу и срываюсь на бег. Преодолеваю около сотни ярдов, а потом мои легкие начинают гореть. Шаг сбивается, и я останавливаюсь. Мою грудь раздирает кашель.

Блядь. Я не могу даже бегать. Я бесполезен – даже сам для себя.

Отдышавшись, я ухожу к метро. И никто за мной не идет.

Сегодня нам предстоит играть с «Питтсбургом». У них отличные игроки, но я уверен, что надрать их задницы нам под силу. Утренняя тренировка прошла хорошо, и Блейк вернулся на лед.

Что еще лучше, у арены не оказывается психов с плакатами, когда я выхожу, чтобы несколько часов отдохнуть перед игрой. Плюс я уже пару дней не слышал о сливе абонементов.