Остановите музыку

— Что? Что вы все лезете ко мне?! Я же никого не спрашиваю, кто с кем спит, вот и вы меня в покое оставьте!

Грета приоткрыла рот, осененная кошмарной догадкой и присела на соседний стул.

— Он тебя бросил.

Губы некстати затряслись, Нина поспешила отвернуться, но заставила себя промолчать. — Вот ведь паскуда, — проговорила Грета, добавив в голос сожаления. Рискнула тронуть Нину за плечо.

— Ты не переживай. Ну его. Но от Кости я, конечно, не ожидала.

А еще через день все та же Грета спросила, растеряв остатки осторожности:

— Замену, что ли, тебе нашел?

Нина невольно встрепенулась, взглянула с ужасом.

— Почему?

Та плечами пожала.

— Ну, он здесь не появляется. Неделю уже.

Нина немного расслабилась.

— Не знаю.

Гретка вцепилась в ее руку.

— Да хватит тебе молча страдать! Просто расскажи, тебе надо выговориться.

— Я не страдаю, Грета. И говорить о нем я не хочу. Мне все равно, чем он занят.

— Серьезно?

— Нет, я вру! — воскликнула она в негодовании, даже руками всплеснула, и замерла так. Даже во рту горечь ощутила.

А на следующее утро, проведя, наверное, целый час перед шкафом, забитым дорогой одеждой, пришла к выводу, что пора принимать окончательное решение. Это уже не ссора, это уже обоюдно принятое решение, после недели молчания. Звонить Шохину, она, конечно, не собиралась, и встречаться с ним желания особого не имела, и поэтому, найдя в справочнике телефонный номер курьерской службы, вызвала курьера и отдала тому запечатанный конверт с банковской картой. Конечно, карта могла быть уже заблокирована, Нина так и не нашла в себе смелости проверить это предположение, но вернуть ее Косте показалось самым правильным. В сомнении покосилась на шубу, ее бы тоже вернула с большим удовольствием, но отправлять ее Шохину в офис и вручать у всех на глазах, показалось излишним, поэтому решила оставить до поры до времени. А вот деньги не ждут.

Запечатывая конверт, понимала, что теперь все, назад дороги нет. Пальцы немного дрожали, и мелькнула предательская мысль сдаться. Интересно, что Костя сделает, если она к нему мириться придет? Почувствует свое превосходство, прочитает нотацию, чтобы предупредить дальнейшие всплески женской чувствительности или предпочтет сделать вид, что это была мелкая ссора, и легче всего забыть? Но есть шанс, что и не обрадуется. Они не виделись пять дней, и это были пять самых отвратительных дней за последние месяцы. Ей так не хватало его, что по ночам хотелось выть от тоски. И скучала она почему-то именно по тому, от чего поспешила уйти. По его непреклонности, решительности, прямолинейности, по тому, что когда-то ее это не напрягало, напротив, успокаивало. Оставалось убеждать себя, что все пройдет. От Пашки же отвыкла, а с ним много лет жила.