Остановите музыку

Никакого безумства, порывистости; пьянящая неторопливость, страстные вздохи, сами собой слетающие с губ, и Нина только замирала порой, пытаясь удержать особо острое ощущение, и впивалась ногтями в Костино плечо. Ей показалось, что прошло несколько часов, прежде чем Шохин сам затрясся, и до боли сжал ее в своих объятиях. Застонал сквозь зубы и прижался губами к ее виску.

— Красавица моя…

Она только после этих слов глаза открыла, будто после летаргического сна очнулась, и искренне выдохнула, пораженная:

— Боже мой. — На Костю посмотрела, его лоб был покрыт испариной, а заметив, как судорожно кривится его рот, рассмеялась. — Тебе было куда труднее.

— Зато кресло не сломали.

Может и не сломали, но когда Нина с него вставала, заскрипело оно жалобно и как-то обижено.

— Зато моему платью конец, — с ноткой сожаления проговорила она, приводя себя в порядок, одергивая подол платья и прикрывая грудь. Хотя, какой мог быть с ней порядок, вся помятая и на трясущихся ногах.

— Купи себе другое, — посоветовал Шохин. Подмигнул. — А лучше два. — Брюки застегнул и подкатился обратно к столу. За талию Нину прихватил и поцеловал в живот. Она еще не до конца пришла в себя и поэтому никак не отреагировала. Внутри все дрожало, отзываясь на малейшее движение, а еще хотелось пить. Во рту пересохло, даже глотать было трудно.

— В холодильнике есть бутылка вина, — сообщил ей Костя, когда Нина отправилась за минералкой.

— Прекрати меня соблазнять, — воспротивилась она. — Сил все равно не осталось.

— Говори за себя, — скорее по инерции, чем всерьез, сказал Шохин.

— Хвастун, — проговорила Нина негромко. Достала бутылку минеральной воды и оглянулась на Гришу, который устроился наверху своей клетки и деловито чистил перья. По телевизору шла реклама, детский голос запел про фруктовый йогурт, и Гриша резко вскинул голову, прислушался, потом рискнул повторить, правда, переврав мотив. Нина улыбнулась, выпила залпом половину стакана минеральной воды и вздрогнула, когда Гриша выдал Костиным голосом:

— Чего молчишь?

Нина секунду собиралась с мыслями, а потом решила впервые с попугаем поговорить, хотя это казалось немного глупым.

— Твой хозяин, Гриша, лишил меня последних сил. Поэтому молчу.

Гриша склонил на бок хохлатую голову, уставился на нее испытывающе глазками-бусинками, после чего с чувством превосходства произнес любимую фразу: — «Спартак» — чемпион!

Нина рассмеялась.

— Это точно.

В комнату вернулась со стаканом воды для Кости. Поставила на стол, с улыбкой разглядывая Шохина, с какой вальяжностью он развалился в своем кресле, вытянув ноги и сложив руки на животе. Хоть и говорил, что еще способен на многое, но на самом деле выглядел уставшим.

— Попей.