Мужлан и флейтистка

Кажется, мне с ним будет хорошо…

– Скажи, Матвевна, а что это у Свиридова на столе стоит фотка собаки, а не жены или любовницы? – спросила любопытная уборщица тетя Клава.

– А вот затем, чтобы все, кому не лень, свой нос в его дела не совали.

– А у него жена-то есть?

– Это не мое дело! И уж тем более не твое!

– Да ладно тебе, Матвевна, все равно ж рано или поздно все узнают. Только, может, он больной? Почитай уж полгода тут работает, а еще ни одну бабенку не оприходовал. А девки на него заглядываются…

– А теперь, Клава, опасно с девками на работе дело иметь, засудить могут… Все, убрала – и иди с глаз долой!

В самом деле, личная жизнь начальника живо интересовала женскую, правда, немногочисленную, часть коллектива. Сведения о ней были столь скудны, что не давали пищи для пересудов. Был женат, есть дочь, живет один в ведомственной квартире, собака у него с дурацкой кличкой Апельсиныч, вот и вся информация…

Наступила зима, Федор Федорович буквально света белого не видел. Жизнь была расписана по минутам. Перевести дух удавалось только на прогулках с Апельсинычем. Он здорово привязался к собаке. И Апельсиныч тоже беззаветно полюбил нового хозяина. А какое счастье валяться в снегу, повизгивая от удовольствия, и видеть, как смеется хозяин. Обычно они гуляли рано утром и поздно вечером, а днем его выводила добрая женщина Татьяна Андреевна. По воскресеньям к хозяину приходила его дочка, и Апельсинычу казалось, что хозяин как-то заискивает перед нею, как-то суетится, что ли… А девочка Апельсинычу не нравилась, и хозяин в такие минуты тоже не нравился. Неправильно ведет себя. Иногда они ходили гулять втроем, и эти прогулки Апельсиныч не любил. Предпочитал, чтобы они куда-нибудь уходили вдвоем, а его оставляли дома. А когда хозяин возвращался один, пес радовался.

– Что, Апельсиныч, не нравится тебе моя Шурка?

Пес преданно смотрел в глаза хозяину. И если б мог, ответил бы: да, не нравится! Она чужая какая-то…

– Что ж поделаешь, я сам виноват… Она ж еще ребенок. Может, подрастет, поймет. Мне и самому с ней трудно… А знаешь, раньше мы дружили, любили друг друга… И мне от этого так хреново, Апельсиныч… Хорошо еще, что у меня столько работы, некогда ни о чем думать. И как хорошо, что ты у меня есть… Собака моя дорогая!

И хозяин целовал Апельсиныча в лоб, а тот взвизгивал от удовольствия.

Как-то в конце декабря они отправились на вечернюю прогулку в парк. Было светло от снега и ярких фонарей. Апельсиныч, спущенный с поводка, с наслаждением купался в снегу. У них уже появилось немало знакомых собак и собачников, впрочем, со многими Апельсиныч был знаком еще при старых хозяевах. Но одну из старых знакомых, шарпеиху Дотти, вернее, ее хозяйку, Апельсиныч в последнее время невзлюбил.