Мужчина для удовольствий

Как дергаются руки и ноги в стальных кандалах. Как в бессильной ярости мужчина бьется затылком о подушку.

— Боги, он просто бешеный, — с восхищением воскликнула Ванда. — Его даже связанного попробуй-ка оседлай.

С шорохом отодвинув стул, за столик к нам подсел вернувшийся официант. На нем по-прежнему был только черный передник, но теперь он еще больше топорщился в районе паха. Под тонкой тряпочкой угадывался член, стоящий колом.

— Госпожа. Меня зовут Райан, если вам угодно.

Мужчина порочно улыбнулся и обнял свою временную хозяйку за плечи.

Не теряя времени даром, Ванда запустила руку ему под передник и задвигала кулаком. Губы Райана приоткрылись. С протяжным стоном мужчина закатил глаза и шире расставил ноги."

"В это время на экране крупным планом показали лицо раба, за которого боролись гостьи «Оазиса». Серые глаза сверкали. Длинные волосы растрепались, потому что он все время мотал головой и бился затылком о подушку. Отдельная серебристая прядь тянулась от виска к уголку губ. Прилипла, а он не мог ее убрать, не мог смахнуть волосы, упавшие на лицо и закрывшие обзор, — его руки были прикованы к изголовью кровати.

— Посмотрите, как он хочет вас, — с упоением стонала в микрофон ведущая. Она выглядела и говорила так, словно была на грани оргазма. — Его член сейчас лопнет от желания. Только взгляните, как он раздулся от прилившей крови. Оцените, какие крупные у него яйца.

На потеху толпе распорядительница наклонилась и потрепала набухшую мошонку эльфа.

Тот вытянул шею и клацнул зубами, как дикий зверь, который хочет вцепиться в горло.

— А сколько смазки! Да это настоящий жеребец! Это только пока он буйный, упрямится, протестует, но скоро препарат в крови заставит его умолять о близости с вами. Двадцать сантиметров счастья. Кто хочет? Разве не достоин этот экземпляр тридцати тысячи рин?

— Ого, тридцать тысяч рин, — покачала головой Ванда. Ее рука лениво двигалась под тканью передника между ног официанта. Наслаждаясь ее лаской, Райан чувственно выгибался на стуле. Постанывал, жмурился, прикусывал нижнюю губу, сдвигал и раздвигал бедра, качал тазом, скользил ладонями по своему голому торсу, пощипывая соски.

— Такие деньжищи, — ворчала Ванда. — У него что, член золотой?

Но женщины за нашими спинами уже выкрикивали, войдя в раж:

— Тридцать одна тысяча рин!

— Тридцать две!

— Тридцать три!

А перед моим мысленным взором все стоял взгляд эльфа, пойманный камерой. Злой, непокорный, полный отчаяния. Этот взгляд выворачивал душу наизнанку, рвал ее в клочья.

Было страшно признать, насколько меня зацепил этот дикий жрец леса.

— Что-то не верится, что у такого красавчика никогда не было женщины, — шепнула Ванда. — С таким-то роскошным оснащением.