Брат мужа

И есть не могу.

Быстро переодеваюсь и убегаю из квартиры, превратившейся в ловушку, на работу.

И там, все шесть уроков и три дополнительных часа с надомниками, приходящими в школу на индивидуальные занятия, старательно не думаю, что буду делать дальше.

Не думаю о словах Ивана.

Не вспоминаю, что он делал со мной.

Я словно отключаюсь от слишком пугающей, слишком сильно давящей на меня реальности, уплываю в какую-то параллель, где имеется только работа.

Я не знаю, что будет дальше.

Я не знаю, что значат слова Ивана, которые он шептал, пока терзал меня в ванной сегодня.

Зато я точно знаю, что будет уже сегодня вечером.

Сегодня вечером он опять придет ко мне в комнату.

И я не скажу ему «нет».

Не смогу просто.

Это ужас, это пропасть, у которой нет дна.

Это моя жизнь теперь.

Я уверена, что точно знаю, что будет вечером.

Вот только я не предполагаю, старательно отгораживаясь от происходящего работой, отключая сознательно все моральные ориентиры, что дна пропасти, на самом деле, я еще не достигла.

И что увижу его, дно, когда следующим утром, едва придя в себя от долгих, сладких ласк брата мужа, действительно пришедшего ко мне вечером, я выйду в комнату, и мой Сева улыбнется мне.

Осмысленно.

32

— Прогресс огромный, поздравляю вас, — психиатр, который вел Севу все это время, не скрывает удивления, снова и снова возвращаясь взглядом к моему мужу, по прежнему сидящему в инвалидной коляске, но уже с очень осмысленным взглядом и легкой полуулыбкой.

Я понимаю эмоции доктора, у меня у самой все внутри сжимается до сих пор от волнения и страха. Что это все мне привиделось.

Что это — чертов сон, а в реальности ничего не поменялось.

Слишком все внезапно, чересчур, а, учитывая нервные потрясения, которыми изобилует моя жизнь в последнее время, такие мысли — не странность, а закономерность.

— Это… Это ведь постоянно теперь так будет? — кашлянув, уточняет Иван, до этого молча и внимательно слушающий врача, — я к тому… Отката назад не будет?

— Ну, судя по тестам… Нет, — доктор еще раз просматривает бумаги, затем вскидывает взгляд на Севу, — динамика положительная, плато мы преодолели. Теперь только от вас зависит, как долго будет длиться период ремиссии. И как скоро наступит выздоровление."

"— Что для этого требуется? — спрашиваю я, сжимая руку мужа и с наслаждением и волнением ощущая, как он стискивает мои пальцы в ответ. Эта отдача настолько яркая и эмоциональная, что в который раз уже, с огромным трудом сдерживаю слезы. Боже, неужели это в самом деле со мной происходит? Неужели мой Сева придет в себя полностью?

— Продолжать терапию, конечно же, — говорит врач, — с учетом новых данных, я скоординировал протокол лечения, — он протягивает листок мне, но его перехватывает властная рука Ивана.