Брат мужа

«Ошибка… Ошибка… Ошибка…»

— Да! Да! Ошибка! Я не хотела! Я не думала, что ты… — у меня уже истерика, слезы безостановочно катятся по щекам, в глазах словно песка насыпали.

Цепляюсь за твердое предплечье, поросшее темным волосом, царапаю запястье с выпуклыми напряженными венами, словно прутья решетки пытаюсь разомкнуть.

— Да прекрати ты! — судя по всему, Иван теряет терпение наблюдать за моей истерикой, легко пресекает все попытки побега, возвращая меня на место, пригвождая за горло к холодному кафелю и принуждая посмотреть в глаза.

В шоке от легкости, с которой он со мной справился, оторопело смотрю в наливающиеся чернотой глаза. Жуткие сейчас, совершенно дикие. Иван глядит на меня злобно и жестко, пальцы на горле — ошейник, в любой момент готовый стиснуть, перекрывая доступ воздуха.

— Ты, то есть, не хотела этого? — рычит он глухо, но на редкость страшно. До озноба по коже.

— Нет… Нет… — хриплю я, тяжко сглатывая и видя, как от этого инстинктивного движения горла чуть сильнее сжимаются каменные пальцы моего мучителя, чуть больше расширяются зрачки холодных яростных глаз.

— То есть, я тебя… Силой сейчас, хочешь сказать? — продолжает Иван все более мертвенным тоном.

Молчу, трусливо не желая признавать свою слабость и перекладывая ответственность за произошедшее на него.

Иван еще пару мгновений смотрит на меня, словно ожидая опровержения своих слов.

Но я продолжаю молчать, судорожно, неровно вздыхая и дрожа от пережитого.

В итоге Иван выдыхает глухо:

— Ладно… — с видимым усилием отнимает ладонь от моего горла, осматривает меня с ног до головы, от пальцев боязливо поджатых ступней до распахнутых в шоке глаз, — ладно.

После этого он разворачивается и выходит из ванной, оглушительно хлопнув дверью. Вздрагиваю.

Через мгновение вздрагиваю еще раз, когда не менее оглушительно хлопает вторая дверь.

Входная.

Мертвая тишина, наступившая после разрушительного урагана, наваливается тяжелым грузом. Сижу на стиралке, сжавшись в комок и притянув колени к груди, в полном отупении и шоке, смотрю перед собой, не моргая даже и не замечая, как слезы текут.

Я изменила Севе.

Я только что изменила Севе.

Перевожу взгляд на лейку душа, с трудом разгибаю одеревеневшие колени, сползаю на пол.

Покачиваясь, делаю шаг к ванне и, как есть, в футболке, забираюсь внутрь, тянусь к ручке, включаю воду. Теплые струи бьют по голове, обволакивают, делая футболку невероятно тяжелой. Настолько, что не могу удержаться на ногах, сажусь на дно ванны и сжимаюсь там в позе эмбриона, позволяя воде падать сверху, смывая все следы случившегося. С тела, не с души. Потому что внутри я теперь навсегда грязная.