Брат мужа

А глаза у него светлые… Как я раньше не замечала? И так странно: волосы темные, а глаза совсем светлые…

Заторможенно моргаю, словно загипнотизированная этой необычностью, а Иван серьезно и жадно изучает мое запрокинутое к нему лицо, и зрачки таких странных глаз чуть расширяются… Это красиво…

— Какая ты… — хрипит он, проходясь подушечкой большого пальца по подбородку и чуть касаясь нижней губы, — надо же…

Он склоняется ниже, и я понимаю какой-то, еще не до конца атрофировавшейся частью мозга, что Иван сейчас меня поцелует… Опять… И я хочу этого, жду… И страшно, до жути, боюсь!

И без того выплыть не получилось, а теперь совсем утону…

Эта самая, не до конца атрофировавшаяся часть мозга подает команду, губы шевелятся в слабом, беспомощном:

— Нет…

— Почему нет? — шепчет он, остановившись буквально в каком-то сантиметре от опаленной жадным дыханием кожи губ.

— Я… Я замужем… — Глупо говорю я и замолкаю, сама поражаясь сказанной нелепости.

После всего, что между нами было только что, после того, что он со мною уже сделал, вспоминать от замужестве смешно.

Ивану, по крайней мере, точно смешно.

Он кривится в усмешке, затем чуть толкается пахом вперед, давая мне осознать всю глупость возражения и своего поведения."

"Я судорожно сжимаю бедра, ерзаю, отползая дальше по крышке стиральной машинки, тяну полы старенькой футболки вниз. Шорт на мне нет, естественно, искать их сейчас — значит терять время, рассредоточивая внимание. Подтягиваю колени к себе, выворачиваясь из жарких рук Ивана, опускаю ресницы, боясь встречаться с не менее жарким взглядом.

Иван, к счастью, больше не удерживает, чуть отстраняется, легко поправляет на себе одежду, заставляя меня дополнительно залиться краской стыда от такого простого, естественного движения, в очередной раз напоминающего, насколько все пошло и дико сейчас было между нами.

Мне хочется просто перестать дышать в это мгновение, исчезнуть из реальности, в которой я совершила жуткую, безумную ошибку… Если бы можно было, как в компьютерной игре, нажать «делит» и прекратить все…

Всхлипываю, дергаюсь, чтоб сорваться прочь, выскользнуть из-под тяжеленной руки Ивана, сбежать с места моего бесконечного позора, но брат мужа неожиданно ставит ладонь на стену, преграждая путь для побега.

— Не торопись, Алина, — тяжело, каменно падают на меня слова, — у нас есть, о чем поговорить, правда?

— Нет… — трусливо жмурюсь я, — нет, не о чем! Это все… Это ошибка, такая ошибка! Пропусти! Мне надо… Мне необходимо…

— Ошибка? — это слово гулко отдается эхом в ванной, гуляет по ней, с каждой секундой становясь все громче и громче.